Исцели меня

— Спасибо, — киваю как болванчик, всматриваясь в брошюру.

— Твое место рядом.

— В смысле?

— Место, указанное в билете — здесь, — указывает глазами на свободное сиденье справа от себя.

— Ааа… Спасибо.

Протискиваюсь мимо мужчины на свое сиденье, мысленно радуясь, что при таком освещении не видно моих горящих щек. Позорище. Хуже всего, что только присев на место, до меня дошло, что нет тут никакой Левиной. Марта развела меня как лохушку. Ей тут просто нечего делать, собственно как и мне. Конечно, я могу ошибаться, но сдается мне, что я права.

Если я когда-то думала, что опера — это что-то занудно-стариковское, я — ошибалась. Это громко орущее, писклявое и удручающее оно на букву «г», для всех возрастов, судя по окружающим. И что самое удивительное, все смотрят на сцену так, как будто там золотые слитки кидают. Я же в какой-то момент поняла, что мужчина на сцене, который вовсе не он самый, судя по голосу, меня усыпляет. Вот тетка бодрит, а полу мужчина очень, ну очень усыпляет…

Хорошо, очень хорошо. Но мокро. Вот прям очень мокро на губах. И щеке. И подбородку. Вот на последнем прям течет. Или это Марта снова брызгает на меня водой? Ну что за человек? Нехотя разлепляю глаза и шумно сглатываю. Не может быть! Зажмуриваю и снова открываю. И только спустя несколько секунд я осознаю, что моя голова все это время покоится на плече того самого мужчины, который подал мне руку. Ладно бы просто покоилась, так ведь слюнявила и, судя по тому, что я чувствую свой мокрый подбородок, я продолжаю это делать. Господи, ну как ты мог не уберечь меня от такого позора?! Медленно поднимаю голову от мужчины, заодно и убираю свою руку, лежащую на его… бедре.

— Извините, пожалуйста, — хриплым ото сна голоса прошептала я, вытирая тыльной стороной ладони свой подбородок. На мужчину взглянуть страшно, однако, я все же это делаю. — Я оплачу вам химчистку, оставьте, пожалуйста, номер своей карты.

— Зачем химчистку? — чуть улыбаясь, произносит он, потирая свой бородатый подбородок рукой. — Это всего лишь слюнки.

— Ну да… слюнки. Извините, — повторяю я.

— Да ничего страшного, со всеми бывает.

— А у нас антракт?

— Он самый.

— Тогда можно мне в уборную?

— Ты разрешения спрашиваешь?

— Нет. Я имела в виду, я туда иду.

— Иди, — как ни в чем не бывало бросает он.

Кое-как встаю с места на почти ватных ногах, и ковыляю к выходу. Какая там к черту уверенная походка и уборная?! Валить отсюда надо, сверкая натертой ногой. И как можно быстрее. Ну, Марта, удружила мне.

* * *Не припомню, когда так паршиво было на душе. А если меня кто-то снял на камеру спящей? Господи, какой позор! Иду, не разбирая дороги, а самой хочется провалиться сквозь землю от минувшего фиаско. А еще снять эти чертовы туфли и пойти босиком. Надо поймать такси. Причем срочно.