Исцели меня

Даже с моей бабушкой с большим трудом. Хотя та крайне положительная старушка. Исключение составляют собаки. К ним она, как ни странно, относится положительно. Ну и я. Меня она любит, — могу поклясться, что последнюю фразу Глеб произнес с какой-то… гордостью что ли.

— Дай угадаю, потому что ты ее где-нибудь подобрал?

— Нет. Я ее забрал у своих нехороших знакомых.

— Нехороших?

— Да. Они не могли найти с ней общий язык и хотели вернуть заводчице. Увы, некоторым свойственно сдаваться при любых трудностях. Проще ведь спихнуть. Вот так девятимесячная злюка Мария оказалась у меня.

— Ну да… ты, как оказалось, любитель тяжелых случаев.

— Терпение и труд — все перетрут. Со мной Мари — шелковая, потому что я нашел к ней правильный подход. Хотя было трудно. Кота я ей нашел именно по этой причине.

— По какой?

— Чтобы добрее стала, — усмехается.

— И после кота подобрела?"

"— Нет. Кот сделал из нее женщину, ей не понравилось, и она его травмировала.

— Шутишь? — не скрывая улыбки выдаю я.

— Нет. Честно, — улыбается в ответ. — Расцарапала его так, что мне пришлось оплачивать его лечение. А потом я ее стерилизовал.

— Тогда стала добрее?

— Тогда стала жирнее, — уже не скрывая смеха, выдает Бестужев. — Пришлось искать к ней другой подход. Любовь и доверие к людям не привил, но меня любит, мне этого хватает.

— А ты любишь? Или это все в качестве эксперимента «как влюбить в себя злюку кошку?»

— Ты не там ищешь ассоциации, Соня. Я люблю свою кошку, если тебе нужен прямой ответ. А вот касательно тебя — потискать без царапин ты ее вряд ли сможешь. Надо искать к ней подход.

— То есть, когда мы переедем в твой дом, мне надо будет опасаться за свое здоровье? — на мой вопрос Глеб… нет, не просто улыбается. Он демонстрирует мне такую улыбку, как будто рекламирует зубную пасту. — И что такого смешного я спросила?!

— Ничего. Просто ты сказала не «если я перееду в твой дом», а «когда мы переедем в твой дом». Что-то нужно продолжать объяснять?

Сказать, что меня взбесило его замечание — ничего не сказать. Но еще больше меня вывело из себя осознание, что я действительно так сказала. И в ответ мне парировать ему нечем. Сказала. Сама сказала, за язык никто не тянул!

Отвожу взгляд от улыбающегося Бестужева на свои ноги и до меня только сейчас доходит, что ладони Глеба вовсе не на моих коленках. Он не просто задрал подол моей сорочки вверх, он гладит мои бедра и… как я этого не заметила? Черт!

Резко накрываю его ладонь двумя руками и сильно ее сжимаю.

— Не надо меня трогать. Убери руку.

— Сонь, ну может хватит, — подается ко мне ближе. Так близко, что между нашими лицами расстояние буквально несколько сантиметров. Я не знаю, что я сейчас испытываю, но то, что мое сердце грохочет как ненормальное — факт.