Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

При этом дико завидует им…

- Пап, дай нож, - командует Ксюша, протягивая ему ладошку. Воскресенский легко хлопает по ней рукой, давая «пять».

- Холодное оружие детям не игрушка, - поворачивается к дочери так, что я вижу его профиль. Мужчина подмигивает малышке и улыбается, искренне и с неподдельной любовью.

- Ватлушку лезать, - объясняет Маша непутевому отцу.

- Извините, я совсем про нее забыла, - обреченно выпаливаю, обращая на себя внимание сразу всех троих.

Перехватываю недоуменные взгляды, хмурюсь и вбираю носом воздух. Вместо ожидаемого запаха гари наслаждаюсь ванилью и творогом. Воскресенский молча кивает на стол, посередине которого самое главное место заняла «Королевская ватрушка» с золотистой крошкой.

- Я достал, как только таймер прозвенел, - невозмутимо объясняет хозяин дома. – Выглядит съедобно, - бросает сомнительный комплимент, но от него даже это можно считать похвалой.

- Отлично, - выдыхаю с облегчением.

Отойдя от шока, в который меня погрузило семейство Воскресенских, я забираю нож – и сама нарезаю запеканку. Хочется быть полезной хоть в чем-то. Ведь пока что я лишь прибавляю им проблем и забот. Скорее, мешаю, чем помогаю. Даже сейчас будто путаюсь под ногами.

- Константин Юрьевич, вы так хорошо справляетесь, - все-таки не выдерживаю, когда он приносит салфетки и, слегка отодвинув меня плечом, опускает стопку на стол. - Зачем вам нужна была я? – становлюсь вполоборота, оказываясь с ним лицом к лицу. - Да еще и на круглые сутки, - заканчиваю фразу совсем сипло, потому что мы стоим слишком близко. Практически вплотную.

- Может, я отдохнуть немного хотел, - усмехается он. Говорит в свойственной ему ехидной манере, но взгляд при этом серьезный. - Больше внимания работе уделить. Я, кстати, планирую расширять штат юристов, - внезапно делится планами. – При всем моем богатом опыте и длительной адвокатской практике я никак не мог предугадать, что новая няня на моей кухне будет в снежки из муки играть.

Обезоруживает меня и словами, и улыбкой. Расслабленной, доброй, чуть укоризненной. Словно он с нашалившим ребенком общается.

- Этого не повторится, - шумно выдыхаю, на секунду забыв, что мы совсем рядом. Настолько, что я чувствую запах его шампуня, который смешивается с моим. – Извините, - и отворачиваюсь, переключаясь на запеканку. Раскладываю нежные, рассыпающиеся треугольники по тарелкам.

- Не извиняйся, Вера, - голос отдаляется, потому что Константин делает шаг в сторону, увеличивая расстояние между нами. - И, зная своих лапочек, я со стопроцентной уверенностью могу сказать: повторится. И не раз, - смеется и вдруг опускает руку мне на плечо. – Мужайся, - похлопывает дружески.

Пока я размышляю, как реагировать на его жест, он уже обходит стол и садится напротив.