Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Каждый должен заниматься своим делом, вы сами это говорили.

Рука на моей спине ослабевает. А следом и вовсе исчезает, забирая с собой приятный жар, к которому я успела привыкнуть. Мороз проходится вдоль позвоночника, и я обнимаю себя за плечи. Убеждаю себя, что поступила правильно. Спасла нас от необдуманного поступка.

- Нет никаких «номерочков», - Костя устало улыбается и отводит потухший взгляд. Опустив голову, яростно сдавливает пальцами переносицу, будто приводя себя в чувства.

- Я пойду? – без ответа шагаю к двери. Неважно, что он скажет. Мне срочно нужно выйти отсюда.

- Конечно. Надеюсь, это не отразится на… нашем договоре, - выжимает из себя конец фразы.

- Что не отразится? – подчеркнуто наивно спрашиваю, намекая, что нам лучше забыть об этом инциденте.

Захлопываю за собой дверь до того, как услышу реплику Кости. Завтра мы обо всем забудем.

А пока я взлетаю на второй этаж и закрываюсь в своей комнате. Спальня Воскресенского расположена рядом. Мы находимся с двух сторон от детской. Так что между нами – мирно отдыхающие лапочки, которые ни о чем не подозревают.

Лихорадочно сгребаю свои вещи, которые не так давно раскладывала по шкафам. Я стала как перекати-поле. Кочевник без родного дома. Без семьи. Без якоря. Потерянный в бескрайнем океане корабль. В поисках маяка.

Среди одежды нахожу телефон. И с удивлением открываю список входящих, который буквально ломится от пропущенных звонков и эсэмэсок.

Женя активизировался.

«Где ты?»

«Почему ты ночуешь не дома?»

«С кем ты спишь?»

«Какая же ты…»

Не дочитываю. И еще несколько сообщений удаляю, так и не открыв.

Прячу лицо в ладонях. Я дико устала от всего этого. Может, и правда лучше уехать. Куда бы не отправил нас Воскресенский. Лишь бы сменить обстановку.

Прислушиваюсь к отголоскам речи, слабо проникающим сквозь закрытую дверь. Понимаю, что Костя в гостиной. Видимо, дозвонился тому, кому планировал, несмотря на поздний час.

Нахмурившись, выхожу из комнаты и бесшумно приближаюсь к лестнице. Ловлю окутанную светом торшера мужскую фигуру – и замираю, чтобы не рассекретить себя. Наблюдаю, как он медленно меряет шагами пол, убрав одну руку в карман, а второй крепко прижимая телефон к уху.

- Ярослава Ивановна, вы как-то обмолвились, что ваш сын дачу в пригороде сдает. Обещали виды красивые. Моих девочек устроите? Трех… - уточняет. - Да-да, вы правы, они у меня тут плодятся. Условия, знаете ли, тепличные. Располагают, - подшучивает, вызывая и у меня улыбку. - Обещаю, старшенькая присмотрит за младшенькими. Если и разгромят что-нибудь, возмещу в троекратном размере, - бархатно смеется.

«Нет, вы только послушайте его! Старшенькая!», - возмущенно бубню себе под нос, но облокачиваюсь о перила, чтобы лучше его видеть.

- И еще охранник с ними будет, - добавляет вдруг серьезно.