Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Стоит спиной ко мне, так что я не могу видеть ее лица и читать эмоции. – Надеюсь, вы не верите всему, что говорят, и сохранили в себе хоть что-нибудь человеческое, - выпаливает прямо, четко, без прикрас.

И умолкает, погружаясь в свои мысли. Я тоже не выдаю ни слова. Зацепившись взглядом за бутылку коньяка на столе, поднимаюсь к посудному шкафу. Беру стакан и, плеснув в него немного алкоголя, кручу в руках. Прохаживаюсь по кухне, пока не останавливаюсь рядом с Верой, окутанной дымкой ванили."

"Упираюсь бедром в край столешницы и ощущаю на себе испытывающий взгляд. Боковым зрением замечаю, как Вера приближается ко мне. Подходит вплотную.

- Мешаю? – вскидываю голову. Встречаюсь с сине-зелеными озерами, всматриваюсь в нахмуренные черты лица, замечаю несколько кудряшек, выбившихся из-под коричневой повязки, при помощи которой Вера убрала волосы перед готовкой.

- Немного, - нагло кивает и, подавшись вперед, забирает у меня стакан. - Вы если хотите сказать мне что-то, давайте честно и прямо, - припечатывает меня хлесткой фразой.

Пока я пребываю в ступоре, она взбалтывает коньяк, подносит стакан к свету, доливает в него еще немного из бутылки. Прищуривается, оценивая уровень, и потом выливает содержимое в сотейник.

- Есть, - машинально соглашаюсь. Но очередной взгляд-выстрел возвращает меня в реальность. – Точнее, спросить. Зачем Пономарев тебя преследует, Вера? Вечером его машина опять мелькала в твоем дворе.

Пытаюсь сглотнуть ком в горле, но ощущаю стягивающую сухость, от которой приходится закашляться. Осознаю, что едва не выдал себя. Ведь я не должен знать, как выглядит Пономарев и на каком автомобиле ездит. Однако Вера так поглощена работой, что упускает мою оговорку.

- Он хочет, чтобы я дальше занималась кафе и… - поворачивается к плите, чтобы избежать зрительного контакта с мной. - Чтобы я вернулась к нему. Готов даже беременную любовницу выгнать, - качает головой и понуро опускает плечи. – Правда, предварительно ребенка у нее отобрать. В качестве трофея. Потому что я не смогла ему родить, - признается неожиданно.

Мысленно записываю этот факт на подкорку памяти, отчаянно стараясь подавить в себе эмоции. Но тщетно. Они накатывают волнами и душат, потому что я подсознательно провожу параллель со своим прошлым. Болезненные воспоминания немного дезориентируют. И я понимаю, что Пономарев – жалкий слабак, если решил пойти легким путем, заделав ребенка на стороне. Очередное свидетельство того, что с его стороны не было никакой любви. Лишь желание обладать и собственнические чувства. Что он и продолжает демонстрировать Вере.

- А ты что думаешь? Ты уверена, что все кончено? – прощупываю почву, за что получаю разрушающую лавину негатива от нее.