Исайя. Сердце однолюба

Он делает со мной все, что ему хочется, а я это позволяю, не могу сопротивляться. Я безвольная секс-кукла.

Новый оргазм накрывает меня, как волна. Я даже крики не могу сдержать. Это что-то нереальное. Чувствую, как Исайя выходит из меня и кончает мне на грудь, немного спермы попадает мне на лицо, и это действует на меня, как ведро ледяной воды.

– Какая ты ох*енная, моя Лера. Твое тело хочется трахать, лизать и кончать на него без остановки, – говорит он и размазывает по моему телу свое семя."

"Пальцами обводит соски, губы, а потом размазывает между моих ног.

– Хочу, чтобы каждая твоя пора мною пахла.

Я отворачиваюсь в сторону, я не могу дышать. Душевная боль такая сильная, что мне хочется свернуться калачиком и выть.

– И ты берешь, не спрашивая, как шлюху.

– Тебе это нравится. Хватит строить из себя святую. Мы оба знаем, что в постели ты самая настоящая шлюха.

– Я не про это.

– А про что тогда? Говори конкретно, – начинает злиться.

– Развяжи меня, пожалуйста, – прошу я.

Исайя освобождает мои руки, я сажусь на кровати и невидящим взглядом рассматриваю комнату.

– Ты опять что-то себе надумала. Вслух, Лера. Мы уже говорили об этом.

– Да мы много о чем говорили, Исайя. Но все разговоры пустые.

– Поясни.

Я надеваю на себя футболку, мне нужно отгородиться от этого человека. Мне нужно хотя бы мнимое чувство, что между нами есть какая-то преграда.

– Я про твое отношение ко мне. Как к человеку, как к … женщине.

– Я плохо к тебе отношусь? – спрашивает он.

Из моего горла вырывается истерический смех.

– А это, по-твоему, хорошее отношение? Ты относишься ко мне даже не как к шлюхе, а как к мебели. Игнорируешь, а потом даришь подарки. Не прикасаешься днями, а потом трахаешь на каждой поверхности, не спрашивая разрешения. Ты всегда держишь меня на поводке, но не разрешаешь подойти слишком близко. И действительно, зачем? Кто я такая, да? – по моим щекам катятся слезы, я зло их стираю. – А я знаешь кто? Я живой человек, Исайя! Я, черт возьми, чувствую. И сейчас мне очень больно. И боль причиняешь мне ты! Я знаю, что ты ничего не обещал… Я сама себе надумала то, чего нет и никогда не будет… Но ведь можно как-то по-другому, по-нормальному. Рина, она бы хотела, чтобы ты…

– Замолчи. Не говори о ней.

– Почему нет? – я срываюсь на крик. – Она мертва! Она не вернется! Вернись и ты с того света, живи настоящим! Обрати внимание на дочь! Она самое главное, что у тебя есть, а не память об усопшей женщине. Не один ты потерял ее!

– Хватит, – рычит он и берет меня за руку. Не сильно, но ощутимо.

– А то что? Ударишь меня? – нагло смотрю ему в глаза, хоть зрение и размывает от слез. – Давай. Бей. Ничто не будет больнее, чем твое отношение ко мне.

Мы оба тяжело дышим.