Штирлиц, он же Исаев

Что передать?

– Пусть позвонит к тете Розе, она себя очень плохо чувствует, к ней только что пришли на консилиум врачи.

Но Роман мотался по городу, а оставленный им связник не имел права выйти из квартиры. Поэтому сцепление случайностей оставило Исаева один на один с Нолмаром и с теми четырьмя агентами полиции, немцами по происхождению, которые сидели в небольшой спальне, соседствующей с кабинетом, где сейчас беседовали двое. Фонографы были включены агентами полиции после того, как зажглась лампа возле кровати: это Нолмар нажал сигнализацию у себя под столом. Потом загорелись две лампочки возле трельяжа: Нолмар любил изящную мебель. Эти две лампочки означали, что сейчас надо начать секретное фотографирование его самого, беседующего с посетителем, а потом отдельно посетителя: в фас и профиль.

– Выпить не желаете? – спросил Нолмар.

– Желать-то еще как желаю, – ответил Максим Максимович, – но, увы, не могу.

– Отменно здоров. Боюсь, споите. Знаю я вас, дипломатов…

Нолмар придвинул свое кресло поближе к Исаеву и сказал:

– Спасибо, что вы помогаете мне начать беседу без всякого рода необходимых в нашем случае прелюдий…

– Вы что, получили музыкальное образование?

– Просто образование. Оно предполагает определенное знакомство с культурой, которая без музыки невозможна.

– Ну что же, вашу формулировку я приму, – снова усмехнулся Максим Максимович. – Чтобы не затягивать время – у меня еще есть дела, – слушаю вас.

– Даже не знаю, с какого бока к вам подступиться.

– Ну, это, видимо, неплохо.

– Для меня – плохо. Вы не типичны, с вами можно проиграть.

– Или неожиданно выиграть.

– Пожалуйста. Да вы смелее! Выйдет так выйдет, а на нет – суда нет.

– «Нет» меня не устраивает. Вы говорили, что письмишко вам Урусов написал в коридоре?

– Экспертиза показала, что записочка написана на суконном столе. На столе зеленого сукна…

«Верно, – отметил для себя Исаев. – Именно зеленый стол был на той явке, где писал Урусов. Ай да немец!»

– Ничего… Маленькая ложь рождает большое недоверие.

– Опровергать вас не входит в мои планы, господин Нолмар. Замечу только, что писать можно в коридоре на бумаге, которая перед этим лежала на столе, покрытом зеленым сукном. Что еще?

– Вам тоже небезынтересно продолжать этот разговор.

– По чьему поручению вы его ведете?

– Это моя инициатива… Теперь второй вопрос: вам известно, что Урусова очень тщательно опекает ЧК?

– Что вы можете сказать о Леониде Юрьевиче?

– Какого Леонида Юрьевича вы имеете в виду?

– Возле Урусова находится один Леонид Юрьевич…

– Ах, этот старик? Бывший его дворецкий? Ничего я о нем сказать не могу.

– Зато я могу вам сказать, что этот его дворецкий был замечен в связях с большевиками еще в тринадцатом году.