All Flesh is Grass

Я лежу прямо на земле, на ровной, утоптанной площадке у костра. Таппер с вечера забрался в шалаш, свернулся клубком, так что ноги не торчали наружу, как накануне. Если он все еще там и спит, то без шума, из шалаша не доносится ни звука.

Слегка повернув голову, я замер и насторожился: не слышны ли чьи-то крадущиеся шаги? Но нет, все тихо. Сажусь.

Залитый лунным светом склон холма упирается верхним краем в темно-синее небо  — это сама красота парит в тишине, хрупкая, невесомая... даже страшно за нее: вымолвишь слово, сделаешь резкое движение  — и все рассыплется  — тишина, небо, серебряный откос, все разлетится тысячами осколков.

Carefully I got to my feet, standing in the midst of that fragile world, still wondering what had wakened me.

But there was nothing. The land and sky were poised, as if they stood on tiptoe in a single instant of retarded time. Here, it seemed, was the present frozen, with no past or future, a place where no clock would ever tick nor any word be spoken.

Then something moved upon the hilltop, a man or a manlike thing, running on the ridge crest, black against the sky, lithe and tall and graceful, running with abandon.

Осторожно поднимаюсь на ноги, стою посреди этого хрупкого, ненадежного мира... Что же все-таки меня разбудило?

Тишина. Земля и небо замерли, словно на мгновенье привстали на цыпочки  — и мгновенье остановилось. Вот оно застыло, настоящее, а прошлого нет и грядущего не будет  — здесь никогда не прозвучит ни тиканье часов, ни вслух сказанное слово...

И вдруг надо мной что-то шевельнулось  — человек или что-то похожее на человека бежит по гребню холма, легко, стремительно бежит гибкая, стройная тень, совсем черная на синеве неба."

"I was running, too. Without reason, without purpose, simply running up the slope. Simply knowing there was a man or a man1ike thing up there and that I must stand face to face with it, hoping, perhaps, that in this land of emptiness and flowers, in this land of silence and of fragile beauty, it might make some sense, might lend to this strange dimension of space and time some sort of perspective that I could understand.

Бегу и я. Взбегаю по косогору, сам не знаю, почему и зачем. Знаю одно: там  — человек или кто-то подобный человеку, я должен встретить его лицом к лицу; быть может, он наполнит новым смыслом эту заросшую цветами пустыню, этот край безмолвия и хрупкой, неверной красоты; быть может, благодаря ему здесь, в новом измерении, в чужом пространстве и времени для меня что-то прояснится и я пойму, куда идти.

The manlike thing was still running on the hilltop and I tried to shout to it, but my throat would make no sound and so I kept on running.

The figure must have seen me, for suddenly it stopped and swung around to face me and stood there on the hilltop, looking down at me. And now I saw that while it undoubtedly was of human form, it had a crest of some sort above its head, giving it a birdlike look as if the head of a cockatoo had been grafted on a human body.

I ran, panting, toward it, and now it moved down the hill to meet me, walking slowly and deliberately and with unconscious grace.

Неведомое существо все так же легко бежит по вершине холма, я пытаюсь его окликнуть, но голоса нет  — остается бежать вдогонку.

Должно быть, оно меня заметило: оно вдруг остановилось, круто обернулось и смотрит, как я поднимаюсь в гору.