All Flesh is Grass

I stepped off the roadbed onto the shoulder and knelt down and ran my fingers along the barren ground. It was not only bare; it was ploughed and harrowed, as if some giant agricultural rig had gone over it and made it ready for new seed. The soil, I realized, had been loosened by the uprooting of its mat of vegetation. In all that ground, I knew, no single root existed, no fragment of a root, down to the finest rootlet. The land had been swept clean of everything that grew and all that once had grown here was now a part of that fantastic windrow that was being swept along before the barrier.

Я сошел с асфальтовой полосы на обочину, опустился на колени и погрузил пальцы в обнаженную почву. Она была не просто обнажена, но вспахана, разрыхлена, будто какая-то исполинская борона прошлась по ней и подготовила под новый посев. Потому она и разрыхлилась, что весь растительный покров с нее сорван. Нигде не осталось ни единого корня, ни одного самого слабого, с волосок толщиной корешка. Все, что здесь прежде росло, сметено начисто и теперь катится чудовищным зеленым валом впереди незримой стены.

Above me a dull rumble of thunder rippled in the sky and rolled along the air. I glanced backward over my shoulder, and saw that the thunderstorm which had been threatening all morning now was close upon us, but it was a ragged storm, with wind-twisted clouds, broken and fragmented, fleeing through the upper emptiness.

“Nancy,” I said, but she did not answer.

В небе глухо зарокотал гром. Я огляделся: гроза, что собиралась с самого утра, надвинулась вплотную, но тучи не сплошь затянули небо, а неслись в вышине клоками, обрывками, их словно кружило вихрем.

— Нэнси,  — позвал я.

Никакого ответа.

I got quickly to my feet and swung around. She had been right behind me when I'd started through the traffic tangle, but now there was no sign of her.

I started back down the road to find her and as I did a blue sedan that was over on the opposite shoulder rolled off down the shoulder and swung out on the pavement—and there, behind the wheel, was Nancy. I knew then how I'd lost her. She had looked among the cars until she had found one that was not blocked by other cars and with the key still in the lock.

Я вскочил, оглянулся. Когда я начал выбираться из скопления застрявших машин, она шла следом, а теперь ее нигде не видно!

Я зашагал по шоссе назад  — надо же ее найти!  — и тут с противоположной обочины скользнул на шоссе голубой седан, за рулем сидела Нэнси. Значит, вот как я ее потерял: она искала какую-нибудь машину, не зажатую намертво десятками других и притом незапертую.

The car came up beside me, moving slowly, and I trotted along to match its speed. Through the half-open window came the sound of an excited commentator on the radio. I got the door open and jumped in and slammed the door behind me.

“... called out the national guard and had officially informed Washington. The first units will move out in another—no, here is word just now that they have already moved out...”

“That,” said Nancy, “is us he's talking about.”

Седан медленно поравнялся со мной, я рысцой поспевал рядом. Через приспущенное окошко донесся взволнованный голос радиокомментатора. Я распахнул дверцу, вскочил в седан и тотчас ее за собой захлопнул.

«... вызвал воинские части и официально уведомил Вашингтон. Первые отряды направятся туда через... нет, только сейчас получено сообщение, что они уже выступили...»

— Это про нас,  — пояснила Нэнси.

I reached out and twisted the dial. “... just came in. The barrier is moving! I repeat, the barrier is moving. There is no information how fast it's moving or how much distance it has covered. But it is moving outward from the village.