All Flesh is Grass

“Do you know what happened?” she asked.

Я глянул через улицу  — Нэнси по-прежнему сидела в своей открытой машине, я со всех ног бросился к ней. Мотор был включен, и едва Нэнси заметила меня, машина тихонько двинулась вдоль тротуара. Я ухватился за верх задней дверцы и прыгнул в машину, потом перебрался на переднее сиденье. Тем временем машина уже поравнялась с аптекой, свернула за угол и теперь набирала скорость. Еще несколько машин направлялись к шоссе, но Нэнси в два счета обогнала их.

— Знаешь, что случилось?  — спросила она.

I shook my head. “Just that the barrier is moving.”

We came to the stop sign that guarded the highway, but Nancy didn't even slow for it. There was no reason that she should, for there was no traffic on the highway. The highway was cut off.

Я покачал головой:

— Слышал только, что барьер сдвинулся.

Впереди был дорожный знак  — перед выездом на шоссе полагалось остановиться, однако Нэнси даже не сбавила скорости. Да и зачем сбавлять, если на шоссе  — никакого движения. Оно перекрыто с обоих концов.

She slewed the car out onto the broad slab of pavement and there, up ahead of us, the eastbound lane was blocked by a mass of jam-packed cars. And there, as well, was Gabe's truck, its trailer lying in the ditch, with my car smashed underneath it, and its cab half canted in the air. Beyond the truck other cars were tangled in the westbound lane, cars which apparently had crossed the centre strip in an effort to get turned around, in the process getting caught in another minor traffic jam before the barrier had moved."

"Нэнси свернула на ровную широкую полосу асфальта; на той стороне шоссе, по которой шло встречное движение, сейчас все впереди сплошь было забито машинами, они застыли неподвижно впритык одна к другой. Перед нами на прежнем месте торчал грузовик Гейба: нос его задрался в воздух, прицеп всей тяжестью придавил ко дну канавы мою злосчастную тележку. Еще дальше сбились в кучу встречные машины: они, видно, подались на нашу сторону шоссе в надежде объехать препятствие  — и, прежде чем барьер сдвинулся, там тоже кто-то на кого-то наехал.

The barrier was no longer there. You couldn't see, of course, whether it was there or not, but up the road, a quarter mile or so, there was evidence of it.

Up there, a crowd of people was running wildly, fleeing from an invisible force that advanced upon them. And behind the fleeing people a long windrow of piled-up vegetation, including, in places, masses of uprooted trees, marked the edge of the moving barrier. It stretched as far as the eye could see, on either side of the road, and it seemed to have a life of its own, rolling and tossing and slowly creeping forward, the masses of trees tumbling awkwardly on their outstretched, roots and branches.

А барьера здесь уже не было. То есть, конечно, его все равно никто бы не увидел, но он передвинулся примерно на четверть мили  — в этом нетрудно было убедиться.

Там, впереди, неслась по шоссе обезумевшая толпа, гонимая какой-то непонятной силой. А вслед за бегущими двигался огромный вал словно вихрем сметенной травы, кустов и даже вывороченных с корнями деревьев  — по нему и видно было движение незримого барьера.