Иржина

Я шагнула в сторону и принялась рассматривать остальные работы. А вот они были…

– О-о! – выдохнул Грег. – О-о-о!!!

– О-о да-а… – поддакнула ему.

На остальных портретах была я… и не я. Или все-таки я?

Та девушка, которая смотрела на нас со второй картины, была… Боги, я даже не знаю, кем она являлась. Охотницей? Воительницей? Жрицей войны?

Стройная зеленоглазая блондинка с двумя косами, замершая в настороженной позе среди деревьев, была одета в короткую юбку из коричневых кожаных полос, отделанных металлическими заклепками, ее пышную грудь поддерживал только кожаный бюстгальтер с широкими лямками, закрывающими плечи, на длинных стройных ногах обтягивающие сапожки и… И все! Ах да, правую руку она закинула за спину, вынимая из колчана стрелу, в левой держала лук. На поясе – длинный кинжал в ножнах. А голову ее украшал узкий золотой венец.

Следующий портрет. И снова я… на холме, покрытом мягкой зеленой травой, босиком, в короткой алой тунике, волосы заплетены в косу и уложены короной вокруг головы. В правой руке – узкий меч, указывающий острием куда-то вперед и вниз. Левая рука поднята к небу, затянутому облаками, сквозь которые пробивается солнечный луч и играет светом на моих волосах. В моей раскрытой ладони – пылающий огненный шар. А вокруг – вставшие на одно колено и склонившие головы воины: эльфы, люди, гоблины, тролли, лиграссы… даже гномы.

Грегориан притих и ни звуком не давал понять, что же он думает обо всем этом, а я просто смотрела. В конце концов, не каждый день меня рисовал давно умерший и превратившийся в зомби эльф-художник. Понять бы только, что происходило в его голове, когда он видел меня именно такой?

Мы дошли до акварели. На этом изображении я сидела в кресле, согнув ноги в коленях, и смотрела на море.

Затем – несколько больших рисунков графитом, и вот тут моей первой реакцией было – собрать и спрятать. Но Грег молча поймал меня и не позволил этого сделать.

– Спокойно, Иржик. Это всего лишь картины. А раздетой я тебя уже видел.

Да, это были рисунки «ню». Позировала я Норелю в своей комнате, и в принципе ничего лишнего на них видно не было. Виды со спины, в три четверти, еще на одном я лежала на животе с распущенными волосами, приподнявшись на локтях и согнув в коленях ноги, скрещенные в щиколотках. На последнем – тоже лежала на спине на диване с высокой спинкой. Распущенные волосы свисали с края сиденья до самого пола, одна рука – расслабленно лежала вдоль тела, вторая – чуть прикрывала грудь. Ничего интимного не присутствовало: только запрокинутое лицо с закрытыми глазами, грудь и закинутые на спинку дивана ноги.

– Норель, ты невероятно талантлив! – тихо сказала я замершему в ожидании нашей реакции скелету. – Потрясающие работы.

– Ох! – выдохнул он, обмяк и опустился в кресло.