Иржина

Все то же равновесие, а значит… – многозначительно замолчал он.

– А значит, было что-то еще, но связанное с Тьмой, – закончил за него мой названый брат. – И очень мне хотелось бы знать – кто?!

– Кто? – покосилась я на него.

– Угу. Дядя или Ян?

– А? – глупо переспросила я. Ну да, честно признаю, в магии и всем, что с ней связано, я полный профан и не понимаю вообще ничего.

– Да так, не забивай голову, – отмахнулся парень.

– Грег! – возмутилась я.

– Твой друг хочет сказать, что кто-то из этих двоих мужчин провел обряд и передал тебе силы Тьмы, чтобы восстановить равновесие.

– А-а-а… – с умным видом покивала я, хотя на самом деле все равно ничего не поняла. – И что теперь?

– Ничего, – пожал призрачными плечами дух. – Жить. Ты все та же, только концентрация Света и Тьмы в тебе теперь в разы выше.

– И все? – настороженно уточнила я, а то как-то мне все эти тайные загадочные обряды оптимизма не добавляли.

– А чего ты еще хочешь? – улыбнулся Хранитель.

– Да ничего я не хочу, как раз в этом дело.

На этом мы покинули гостеприимный приют и вернулись на виллу. Время рассчитали так, чтобы наше возвращение произошло через пару минут после того момента, как мы покинули кабинет. Потом еще полчаса посидели в этом же помещении, пролистывая конспекты, и только после этого вышли к охране. Незачем им знать, что мы уходили, а то и так никакой приватности в жизни. А в Обители пока чужих нет, она все еще закрыта для всего мира.

В моей комнате ждали Норель и Дарик."

"– Леди! – обрадовался нашему приходу художник и с заговорщицким видом переглянулся с Дариком. – А мы вас ждали.

– Да? – отбросив сумку, я разулась и махнула Грегу, чтобы садился на диван.

– Смотрите!

Скелеты вдвоем подошли к ширме, которая зачем-то стояла вдоль стены в разложенном виде, сложили ее и оттащили в сторону. И мы увидели…

Норель закончил свои труды, и сейчас вдоль стены были расставлены картины. Несколько работ графитом, пастелью, одна – акварелью и наконец маслом.

На одной картине, которая была к нам ближе всего, я в белом длинном платье стояла у мраморных перил на фоне заходящего солнца. Грег, вскочивший и подошедший ко мне, тоже рассматривал этот портрет. Именно так хотел меня написать Норель, когда мы беседовали первый раз.

– Красивая! – резюмировал брат. – В повседневной жизни на это как-то перестаешь обращать внимание, а ты ведь действительно очень красивая. Не ожидал, что ты можешь быть такой…

Девушка на портрете смотрела вдаль мягким, чуть отстраненным взглядом, и, судя по выражению лица и легкой улыбке, в ее душе царили мир и покой. Красивая, действительно, только… Я ли это? Но расстраивать художника бестактными вопросами не стала. Он ведь старался, к тому же писал после долгого перерыва. Да что уж там – после смерти.