Ирландская роза

Поднимаясь наверх по лестнице, они уже на середине пути услышали пронзительный плач голодной Шаны.

– Я переоденусь и составлю тебе компанию, пока ты кормишь Шану, – сказал Хью, направляясь в свои апартаменты.

– Полли, ты все еще здесь? – удивилась Кэтрин, открыв дверь в свою комнату.

Полли, дремавшая в кресле у камина, вскочила при звуке голоса госпожи.

– Тебе вовсе не нужно было меня ожидать.

– Такова уж наша нелегкая доля – ожидать свою госпожу, – сказала Полли, подавляя зевок.

– Помоги мне снять платье, – попросила ее Кэтрин, – а потом принеси Шану.

Полли вышла, а Кэтрин надела ночную рубашку и пеньюар. Вынув заколки, она принялась расчесывать свои роскошные волосы.

Хью, одетый в шелковый вечерний халат, появился в дверях, соединяющих комнаты, как раз в тот миг, когда Полли внесла Шану, чей плач не затихал ни на миг.

– Уже поздно, – сказал Хью служанке, наблюдая за тем, как его жена обнажила тугие груди и приложила влажный сосок ко рту дочери. – Отправляйся к себе и отдыхай.

В теплом полумраке комнаты царила уютная, домашняя атмосфера. Кэтрин, словно языческая богиня, сидела перед ярко горящим камином; ее огненные волосы густой волной ниспадали на плечи, сверкая и переливаясь в свете пламени. Хью не отрывал от нее завороженного взгляда.

Насытившись, Шана закрыла свои небесно-голубые глазки и сладко засопела.

– Похоже, она запьянела, – хихикнула Кэтрин, разрушая колдовские чары, которые владели ее мужем.

– Я отнесу ее в детскую, – предложил Хью.

– И напугаешь бедную Нелли, появившись перед ней в халате? – снова хихикнула Кэтрин, пряча грудь. – Я сама ее отнесу. – Прижимая к себе сладко спящую Шану, она встала и понесла ее в детскую.

Когда Кэтрин вернулась, Хью стоял перед камином. Кэтрин подошла к мужу, любуясь красивыми чертами его лица, великолепной фигурой. Хью улыбнулся, обнял ее за плечи и притянул к себе. Она обхватила его за талию, прильнула к нему, положив голову ему на грудь. Неожиданно для самого себя Хью испытал невероятное волнение от этого простого жеста, столь естественного между мужем и женой."

"– Это был чудесный вечер, – сказала Кэтрин, испытывая уютное чувство защищенности в его объятиях. Хью обхватил ладонями ее лицо и коснулся своими пылающими, жаждущими поцелуя губами ее уст.

Губы Кэтрин послушно раскрылись, позволяя его языку ощутить их влажное тепло и нежность. Она положила руки ему на грудь, затем обняла за шею, прижимаясь к нему всем телом, словно прося защиты.

Жгучее, пульсирующее желание медленно разгоралось в ее лоне. Как будто со стороны она услышала негромкий, страстный женский стон. И тут же пронзило унизительное осознание того, что этой женщиной, так сладострастно стонущей, была она сама.

– Нет! – испуганно вскрикнула Кэтрин и отшатнулась.