Ирландская роза

– Но это не мой дом! – воскликнула Фиона, ее сердце сжалось от неясной тревоги.

– Совершенно верно. Этот дом – мой, – сказал Берк с плотоядной ухмылкой.

Вскрикнув от негодования, Фиона попыталась освободиться, но силы их были явно не равны. Посмеиваясь над ее тщетными усилиями, Берк внес ее внутрь особняка, затем, под изумленными взглядами стражи и прислуги, пронес наверх, в свою комнату. Он с силой захлопнул ногой дверь, небрежно бросил свою ношу на огромную кровать и захохотал, когда она торопливо перебралась подальше от него в противоположный угол.

– Выпустите меня сейчас же! – потребовала Фиона. – Вы погубите мою репутацию!

– Твоя репутация и так уже погублена, сердце мое, – ответил Берк, явно довольный собой.

Фиона вскочила с кровати и подошла к нему. Ее голубые глаза сверкали от ярости.

– Ты – подлый ублюдок… – прошипела она и со всей силы ударила его по лицу.

Берк тут же вернул пощечину, скорее изумив ее, чем причинив боль.

Гнев Фионы сменился страхом, она отпрянула.

– Вы безумны! – с ужасом прошептала она, приложив дрожащую руку к пылающей щеке.

Берк ухватил ее за запястье и притянул, вжав в свое сильное, жаждущее женских ласк тело, затем толкнул на кровать и отрывисто бросил:

– Не двигайся.

Со вздохом разочарования взъерошив свои волосы, Берк подумал, что худшего начала нельзя было и придумать. Он присел на кровать рядом с ней и почувствовал, как она напряглась в испуге. С улыбкой посмотрев в ее широко раскрытые, полные ужаса глаза, он произнес с восхищением:

– В гневе ты еще прекраснее.

Фиона даже рот раскрыла в изумлении от столь причудливой смены настроения. Она решительно не могла понять этого человека.

– Я в столь же здравом рассудке, как и ты, моя кельтская богиня, – серьезным тоном сказал Берк, надеясь, что ему удастся развеять ее страхи. – Когда я вижу перед собой такой лакомый кусочек, я очень хорошо знаю, чего мне хочется, и ты, моя соблазнительница, именно то, чего мне хочется сейчас больше всего на свете.

– Нет! – с замиранием сердца воскликнула Фиона, в то же время чувствуя, как горячая волна сладкого ужаса поднимается по ее телу вверх, заставляя пылать щеки.

Берк обнял ее за плечи и пылко привлек к себе.

– Не бойся, доверься мне! Я действительно хочу тебя, любовь моя.

Его близость, запах и ощущение его сильного, горячего тела лишили ее воли; она не могла больше противиться страсти, пылавшей в его глазах.

– Мой отец потребует удовлетворения, – еле слышно прошептала Фиона.

– Он вызовет на дуэль своего зятя? – улыбнулся Берк. – Не думаю."

"– Зятя? – Она растерянно взглянула на него.

– Да, моя кошечка, – сказал Берк, жарко целуя ее в губы. Он почувствовал, что ее решимость слабеет и что победа близка. – Ты выйдешь за меня замуж и станешь матерью моим сыновьям.