Картина без Иосифа

Ловко сработано, ничего не скажешь. Никто тебя и не заподозрит. Но я вычислил тебя и хочу знать правду. Как часто ты пользовалась тропой?

— Ты с ума сошел. — Она ухитрилась отступить еще на дюйм. Она стояла спиной к двери, и у нее хватило ума не оглядываться, чтобы не выдать ему своих намерений.

— Раз в месяц, пожалуй, — сказал он. — Так? Разве ритуал не обретает большую силу, если его выполняют при полной луне? И разве не верно, что общение с Богиней получается более эффективным, если ритуал выполняется на священном месте? Например, на вершине Коутс-Фелла?

— Тебе известно, что я туда хожу. Я не делаю из этого секрета.

— Зато у тебя имеются другие секреты, не так ли? Вот тут. В этой книге.

— Нет, — произнесла она тихо и тут же повысила голос. — А ты пугаешь меня, да, Колин Шеферд? — заявила она с вызовом.

— Я был сегодня там.

— Где?

— На Коутс-Фелле. На вершине. Не забирался туда уже несколько лет, еще при жизни Энни перестал туда ходить. И конечно же забыл, как хорошо оттуда видно, Полли.

— Я поднимаюсь туда для совершения ритуала. И только. Это ты тоже хорошо знаешь. — Она выиграла еще один дюйм и торопливо добавила: — Я сожгла лавр для Энни. Дала свече растаять до основания. Я добавляла гвоздику. Я молила…

— И она умерла. В ту самую ночь. Как удобно.

— Нет!

— При луне на урожай, пока ты молилась на Коутс-Фелле. А перед молитвой ты принесла ей суп. Помнишь? Сказала, будто суп особенный, сказала, чтобы она съела все до капли.

— Там были только овощи, для вас обоих. Что ты думаешь? Я тоже его ела. Он не…

— Ты знала, что в полнолуние травы действуют особенно сильно? В книге так сказано.

— Я не использую травы таким образом. В Ведовстве никто этого не делает. Мы не обращаемся к злу. Иногда находим травы для воскурений. Они входят в ритуал.

— Все это написано в книге. Что использовать для помутнения рассудка, что — для мщения, что — как яд. Я прочел.

— Нет!

— А книжечку твою я нашел за бачком, куда ты ее спрятала… И долго она там лежала?

— Я ее туда не прятала. Может, она случайно завалилась. Там ведь много чего лежит, ты и сам видел. Целая стопка книг и журналов. Я не прятала эту… — Она дотронулась до книги пальцем ноги и убрала ногу, ухитрившись при этом отступить еще на дюйм.

— Что скажешь насчет Козерога, Полли?

Она застыла, беззвучно, одними губами повторив это слово. Он наблюдал, как паника овладевает ею, когда он подводил ее все ближе и ближе к правде. Она напомнила ему загнанную в угол злую собаку. Он чувствовал, как вся она напряглась и едва держится на ногах.

— Сила цикуты в Козероге, — сказал он.

Она лизнула нижнюю губу. Страх был ее запахом, кислый и сильный.

— Двадцать второго декабря, — сказал он.

— Что?

— Сама знаешь.

— Не знаю, Колин. Не знаю.

— Первый день Козерога.