Картина без Иосифа

Впрочем, вспотел он основательно, лицо пылало. Но сам дрожал. Он выпил еще виски. Перешел от раковины к кухонному окну. Посмотрел на дом викария.

Тут он услышал опять, да так внятно, словно Рита стояла у него за спиной. Любовь и смерть три раза. Он с криком обернулся, но увидел, что никого нет, и громко выругался. Сами по себе слова ничего не значили. Они были своего рода стимулом, который используют все хироманты мира, давая вам маленький фрагментик из несуществующей картины жизни, и вы жаждете получить еще.

Он снова повернулся к окну. За дорогой стоял другой дом. Там находилась Полли. Она скребла, чистила, сметала пыль, натирала воском полы — словом, делала все, что и при жизни викария. Колин наконец-то понял, что Полли ждала своего часа, когда слепая потребность Джульет Спенс взять всю вину на себя закончится ее арестом И хотя Джульет в тюрьме — не то же самое, что Джульет в гробу, это все-таки лучше, чем ничего, у Полли хватит ума больше не покушаться на жизнь Джульет.

Колин не был верующим. Он отвернулся от Бога на второй год агонии Энни. И все-таки он не мог не признать, что могущественная рука, наделенная большей властью, чем его собственная, действовала в коттедже Коутс-Холла в тот декабрьский вечер, когда умер викарий. По всем расчетам, вместо викария съесть отраву должна была Джульет. И произойди это, коронер вынес бы заключение «случайное отравление самой пострадавшей», и никто бы не понял, что именно случилось.

К несчастью для священника, он подвернулся ей в это время. Полли просчиталась. Полли, Полли… Больше кого бы то ни было он знал, как она щедра на сочувствие и дружескую поддержку.

Он раздраженно вытер руки и заклеил пластырями порез. Глотнул еще виски и двинулся к двери.

Сука, думал он. Любовь и смерть три раза.

Она не отозвалась, когда он постучал, тогда он нажал на звонок и не отнимал от него пальца. Пронзительная трель подействовала на него благотворно.

Внутренняя дверь наконец открылась. За матовым стеклом он увидел ее силуэт. В просторной одежде, она выглядела миниатюрной копией своей матери.

— Силы небесные, отпустите звонок, наконец. — И она распахнула дверь, собираясь что-то сказать.

Но, увидев его, ничего не сказала. Только посмотрела на его дом, и он подумал, что она, видимо, как всегда, смотрела на его дом, но потом на минуту отошла от окна и прозевала его приход. За последние годы она еще кое-что прозевала.

Он не стал дожидаться приглашения. Протиснулся в дом мимо нее. Она закрыла за ним наружную и внутреннюю двери.

Он прошел по узкому коридору направо и шагнул прямо в гостиную. Она трудилась именно тут. Мебель сверкала. Перед пустой книжной полкой стояла банка воска, бутылка лимонного масла и коробка с тряпками. Нигде ни пылинки. Ковер вычищен пылесосом.