Картина без Иосифа

И хотя слово расплылось, она все-таки смогла его прочесть. Полиция. Она остановилась возле мусорного бака. Казалось, знак увеличивается у нее на глазах. Слово поблескивало и пульсировало.

Она отпрянула от него, задыхаясь, сдерживая душившие ее слезы. Руки и плечи онемели Пальцы запутались в лямках рюкзака. Уши совсем замерзли, казалось, их колют иголками День кончался, становилось все холоднее. Она была одна-одинешень-ка в этом холодном жестоком мире.

Она не делала этого, не делала, не делала!

Но все кричали: она сделала.

— Мэгги!

Она вскрикнула. Ей хотелось превратиться в маленькую мышку. Она закрыла лицо руками и скользнула по мусорному баку прямо на тротуар, обхватив себя руками за плечи и сжавшись в комок.

— Мэгги? Что с тобой? Почему ты убегаешь? Разве ты не слышала, что я тебя зову? — Кто-то опустилась рядом с ней на корточки и обнял ее за плечи.

Она почувствовала знакомый запах старой кожи и только сейчас поняла, что за ней бежал Ник. В голове мелькнула мысль, что он всегда засовывает куртку в рюкзак на время занятий, когда надо ходить в школьной форме, но непременно достает ее на ленч, чтобы «дать ей подышать», и вообще, надевает ее когда только может, в любую минуту, до и после школы. Она узнала его запах раньше, чем голос, и схватилась за его колено.

— Ты ведь уехал. Вместе с Джози.

— Уехал? Куда это я мог уехать?

— Они сказали, что ты уехал. Ты был с… Ты и Джози Они сказали.

— Мы сидели в автобусе, как обычно. И видели, как ты бежала. У тебя было такое лицо… словно тебя треснули по башке, вот я и бросился тебя догонять.

Она подняла голову, и волосы упали ей на лицо, заколку она потеряла. Он улыбнулся.

— Мэг, ты была как сумасшедшая. — Он сунул руку в куртку и достал сигареты. — Как будто за тобой гнался призрак.

— Я не вернусь туда, — пробормотала она.

Он наклонил голову, загораживая от ветра сигарету, прикурил и бросил спичку на мостовую.

— Нет смысла. — Он с удовольствием затянулся. — Автобус все равно ушел.

— Я имею в виду в школу. Завтра. На занятия. Не пойду. Никогда.

Он удивленно поглядел на нее:

— Это из-за того мужика из Лондона, да, Мэг? Того, что с большой тачкой, от которой сегодня все наши парни прибалдели?

— Ты скажешь — забудь. Не обращай внимания. Но они все равно не отстанут.

— Не все ли тебе равно, что думают эти козявки?

Она намотала лямку рюкзака на пальцы так сильно, что ногти посинели.

— Да плевать тебе, что они скажут, — продолжил Ник. — Сама-то ты знаешь правду. И это самое главное.

Она крепко зажмурилась и плотно сжала губы, чтобы не сказать правду. На ресницах снова заблестели слезы Она с трудом сдержала рыдание, сделав вид, будто закашлялась.

— Мэг? Ты же знаешь правду, да? А то, что те идиоты сказали тебе на школьном дворе, пустой треп, верно? Ты сама это знаешь.