Инженер Петра Великого – 3

А значит, нужно было шевелиться с восстановлением цеха в Игнатовском, шевелиться с обучением «академиков», шевелиться с этим чертовым фейерверком, который, как я все больше убеждался, был частью какой-то большой и сложной игры.

К середине декабря в Игнатовском приморозило. Снегу навалило — по пояс, деревья стояли, как в сказке, в белых шубах, а речка Игнатовка, закованная льдом, только изредка поскрипывала под ветром, будто старая бабка на печи. К счастью, стройку успели завершить под крышу. Осуществлялись внутренние работы.

В такую холодину из теплой избы и нос высовывать не хотелось, да только работа не ждала. Я наконец-то выкроил время для первых практических опытов с пиротехникой для новогоднего салюта.

Поляну для этих «огненных забав» мы отгрохали на отшибе, в лесу, подальше от жилья и строящихся цехов. Орлов со своими ребятами обнес ее высоким частоколом, посты выставил — комар носа не подточит. Безопасность — это теперь для меня святое, после взрывов я стал помешван на этом. Федька с Гришкой хвостом за мной ходили, каждое слово ловили и все указания выполняли с тройной осторожностью. Видать, тот случай и для них стал уроком.

Первые партии химикатов, которые Брюс достал, привезли в Игнатовское под конвоем. Разглядывая мешочки и склянки с солями металлов, селитрой, серой и прочей «алхимической» снедью, я чувствовал себя пацаном, которого в кондитерскую пустили. Правда, «конфетки» эти были весьма специфические и требовали обращения на «вы» и шепотом.

Начали мы с самых простых составов — для «бенгальских огней» и «фонтанов». Я, как аптекарь, отмерял порции селитры, серы, древесного угля (разного помола, для разных эффектов), добавлял туда порошки металлов для искр и, самое главное, красящие соли. Каждый состав мы сначала пробовали на малых дозах, буквально на кончике ножа, поджигали от лучины и смотрели, какой цвет, как ярко горит, как быстро. Результаты, честно говоря, поначалу были плачевные. То смесь вообще не загоралась, то вспыхивала так быстро, что и цвета-то не разглядишь, то вместо яркого пламени — какой-то чадящий дымок. Приходилось снова и снова колдовать над пропорциями, менять компоненты, мудрить с влажностью и степенью измельчения. Работа была кропотливая, нудная, больше на шаманство смахивала, чем на науку.

Федька с Гришкой зато чувствовали себя как в сказочном домике волшебника. Они толкли в ступках соли, просеивали порошки через мелкое сито, мешали компоненты по моим указаниям. Глаза у них горели. Каждый удачный опыт — яркая вспышка красного, зеленого или синего огня — вызывал у них щенячий восторг. А каждая неудача заставляла хмуриться и чесать в затылках. Постепенно, набивая шишки и учась на ошибках, мы начали нащупывать правильные составы.