Инженер Петра Великого – 3

Ассамблеи, балы, приемы у знатных вельмож — все это было частью той игры, в которую я вляпался, и приходилось тратить на это драгоценное время. Зато это давало возможность поглазеть на нравы столичного общества, на подводные течения, которые определяли политику и влияли на судьбы людей.

И вот что я заметил. Слухи о моих «неудачах» с бездымным порохом шепотом обсуждали в углах, передавали из уст в уста, приправляя собственными домыслами и фантазиями. И, что самое любопытное, наибольший интерес к этим сплетням проявляли дамы из ближайшего окружения Марты Алексеевны.

Особенно усердствовала Дарья Арсеньева, одна из старших фрейлин, бойкая девица, языкастая и, как мне показалось, не слишком щепетильная в вопросах морали. Она то и дело пыталась выудить у меня или у Брюса какие-нибудь подробности, то о «невероятном изумруде», то о моих «тайных опытах» в Игнатовском. Вопросы свои она задавала как бы между делом, с деланым легкомыслием.

А вот другая фрейлина, Мария Гамильтон, шотландка по происхождению, державшаяся всегда несколько на отшибе, напротив, казалась совершенно безразличной к этим разговорам. Была тиха, молчалива, и если и проявляла к чему-то интерес, то скорее к книгам или к тихим беседам с кем-нибудь из иностранных инженеров, которых при дворе было пруд пруди. Ее отстраненность на фоне всеобщего ажиотажа выглядела даже немного странно, но никаких конкретных поводов для беспокойства она не давала.

Остальные фрейлины вообще никак не выделялись. Обычные девчушки-болтушки.

Подозрения на саму Марту как на невольный источник утечек информации, увы, только крепли. Она, при всей своей природной смекалке и влиянии на Государя, была женщиной неискушенной в придворных интригах, и, вероятно, в беседах со своими наперсницами могла ненароком сболтнуть лишнего. Брюс, с которым я поделился своими наблюдениями, мрачнел."

"— Да, капитан, — вздохнул он, — есть у меня сведения, что некоторые из ее… приближенных, — он деликатно не стал называть имен, — проявляют, скажем так, нездоровый интерес к общению с некоторыми заморскими купцами.

Вся эта придворная мышиная возня, шпионские игры и охота за реактивами, конечно, отвлекали от главного, и были неизбежным злом.

Тем временем, с фронта приходили неспокойные вести. Шведы, похоже, не собирались отсиживаться всю зиму в своих берлогах. Они предприняли несколько дерзких вылазок, пытаясь прощупать нашу оборону на разных участках, нащупать слабые места перед возможным зимним наступлением (что было странно, в зиму оычно не воюют). Наши войска эти атаки отбивали, но не без потерь. И каждый такой доклад лишний раз напоминал мне о том, что время не ждет, что армии как можно скорее нужны мои «Смирновки» и новый порох.