Инженер Петра Великого – 2

А может, и тактика новая? Он ведь и о новых гранатах толковал, да о картечи… Может, он видит, как их применять по-новому, с умом, чтоб пехоту шведскую косить рядами?

В этот момент Брюс поднял руку.

— Государь, есть еще одно обстоятельство… Весьма тревожное. Ты помнишь ту записную книжицу Смирнова, что у него изъяли при первом аресте? Когда его в измене обвинить пытались?

— Ну, помню, — кивнул Петр. — Ты еще говорил, что там чертежи станка его были, которые и переврали для обвинения.

— Так точно, Государь. Но там были и другие листки. Исписанные его корявым почерком. Размышления разные… Об организации работ на заводе, о подготовке мастеров, о тактике применения артиллерии… И еще… наброски какие-то, схемы неясные. Я не придал им значения, счел за пустые заметки на полях или фантазии мастерового. Но теперь…

Брюс сделал паузу.

— Те самые листки, Государь, пропали. Когда дело Смирнова после его освобождения передали мне из Преображенского приказа, этих листков там уже не было. Остались только чертежи — то, что и было в обвинении. А самое, возможно, ценное — мысли его, задумки — исчезло бесследно. Я тогда, каюсь, не придал этому должного значения, списал на неразбериху и бардак в приказных делах… Но теперь, в свете последних событий…"

"Новость о пропавших записках никому не понравилась. Если враг — или тот, кто стоял за арестом Смирнова — завладел этими записками, то он мог получить представление о самых передовых, возможно, революционных идеях этого странного прожектера. Пусть идеи эти были туманны, не до конца оформлены, но для умного и проницательного врага они могли стать ключом к пониманию потенциала Смирнова. И это объясняло и настойчивые попытки шпионов выведать секреты, и диверсии, и стремление дискредитировать его работу в глазах царя. Враг мог знать или догадываться, что Смирнов несет в себе зародыш чего-то действительно грозного. И теперь он делал все, чтобы этот зародыш никогда не пророс.

Получается, что сейчас речь шла не о предотвращении утечки знаний, которые могли дать неприятелю неведомое преимущество или, что еще хуже, позволить ему саботировать будущее России на десятилетия вперед.

Петр больше не мерил шагами комнату. Он стоял, словно капитан на мостике во время шторма. Он обвел взглядом своих ближайших помощников.

— Значит так, — голос царя был суров. — Шутки кончились. Игра пошла по-крупному. Посему слушайте мой приказ. Александр Данилович, Федор Матвеевич! — обратился он к Меншикову и Апраксину. — На вас обеспечение работы сего Смирнова. Всем потребным! Лесом, железом, углем, людьми — чего ни попросит, давать немедля и без проволочек! Любой каприз его — закон. Создать ему такие условия, чтобы ничто его от дела не отвлекало.