Инженер Петра Великого – 2

— Я полагаю, Государь, что истинная цель этих диверсий — ударить не по Смирнову и не по заводу даже. Цель — ударить по твоей вере. Убедить тебя, что все эти новшества, все эти попытки догнать и перегнать Европу в ремеслах и науках — путь гибельный для России. Опасный, дорогой, ненадежный. Чтобы ты сам, видя череду аварий, взрывов, трат непомерных, махнул рукой. Сказал бы: «Довольно! Не готово еще Отечество наше к сим премудростям». Чтобы ты сам приказал свернуть эти опасные затеи. Вот чего они добиваются, как мне кажется. Подорвать твою волю, посеять сомнение в самом сердце реформ.

Слова Брюса упали в тишину. Меншиков замер с полуоткрытым ртом. Апраксин и Головкин переглянулись. Опасные речи Брюс ведет. Лицо Петра потемнело, желваки заходили на его скулах, а глаза сузились. Он резко ударил кулаком по столу так, что подскочили чернильницы.

— Убедить меня⁈ — его голос загремел, заставив вздрогнуть всех присутствующих. — Меня, который эту гнилую старину боярскую из страны клещами выдирает⁈ Они что, за скомороха меня почитают, которому можно пыль в глаза пустить⁈ За мальчишку безусого, что от первого взрыва в штаны наложит⁈ Да я…

Он осекся, тяжело дыша. Ярость клокотала в нем, ища выхода. Мысль о том, что кто-то пытается так грязно, так исподтишка манипулировать им, бить по самому дорогому — по его делу, по будущему государства, — была невыносима.

— Подло! — выдохнул Меншиков, приходя в себя. — Вот же змеиное отродье! Найти их! Всех найти, кто за этим стоит, и на колесо! Чтоб кости трещали! Мало им шпионов своих, так они еще и Государя нашего уму-разуму учить вздумали через поджоги да взрывы!

Апраксин мрачно кашлянул.

— Замысел и впрямь дьявольский, Яков Вилимович. И опасный зело. Ибо если поколебать волю Государя в деле обновления армии и флота… страшно подумать, что будет. Пушки Смирнова нам нужны. Не шестифунтовые даже, а большие, корабельные. Без них наш флот на Балтике долго не продержится супротив шведских линейных кораблей. А если из-за этих интриг дело встанет…

Головкин задумчиво потер подбородок."

"— Весьма хитроумно, ничего не скажешь. Исполнители — шведы, возможно и англичане… Но кто заказчик? Кто тот кукловод, что дергает за ниточки? Просто ли это Стокгольм или Лондон? Или кто-то еще заинтересован в том, чтобы Россия оставалась слабой, отсталой, чтобы не лезла в большие европейские дела? Кто имеет достаточно влияния и средств, чтобы организовать столь сложную манипуляцию, рассчитанную не на здесь и сейчас, а на будущее поражение наших реформ? Полагаю, круг держав, не желающих усиления России, куда шире…

Петр слушал сподвижников. Ярость уступала место холодной, сосредоточенной злости. Теория Брюса казалась все более вероятной. Они били не по заводу, били по нему.