Инженер Петра Великого – 2

Ружья наши, как вы в курсе, заряжены особыми «красящими» пульками — деревяшки мягкие, в воске с краской вываренные. Если такая пулька оставит на мундире неприятеля хорошо видный цветной мазок — в голову или в корпус — считай, «убит» и сразу выходит из боя, чешет в тыл. А если краска в руку или ногу угодит — солдат «ранен», присаживается на месте, но из строя не выходит, чтоб общую картину боя не ломать и своим под ногами не путаться. За тем, чтобы все было по-честному, и за подсчетом «потерь» присмотрят специально назначенные люди графа Брюса, они у нас сегодня за судей.

Государь одобрительно хмыкнул — идея с красящими пульками ему явно зашла, он вообще любил всякие наглядные штуки. Меншиков аж заулыбался, уже предвкушая шоу. Генералы постарше, типа Шереметева, серьезно слушали, кивали своим мыслям. Один де Геннин так и сверлил меня тяжелым взглядом, на его физиономии так и читалось полное недоверие ко всей этой затее. Гвардейские офицеры, которым предстояло «атаковать», переглядывались с ухмылками — не больно-то верили, что какие-то «красящие шарики» смогут остановить их лихой напор. Ну что ж, будем посмотреть.

И вот, сыграла труба. Пошел’Бой'. Гвардейцы — цвет армии, краса и гордость — поперли в атаку, ну чисто как на параде. Две отборные роты, печатая шаг, развернулись в идеальные линии. Солнце играло на надраенных фузеях, офицеры, выхватив шпаги, шли чуть спереди, покрикивая на своих.

Блага-а-ародное высокомерие в глазах, железобетонная уверенность в каждом отточенном движении. Глядеть на них — одно удовольствие: настоящая военная машина, отлаженная, мощная, привыкшая все на своем пути сносить.

А мои «кроты» затаились в окопах. Каждый в своей ячейке, ружья на бруствер. Я занял свой наскоро сделанный «командный пункт» — небольшой бугорок сбоку от позиций, откуда все поле боя как на ладони. В руках — сигнальные флажки, рядом — трубач. Нервы — как струны, но внешне я старался держать марку. Сейчас все решало, насколько хорошо мои ребята выучили уроки.

Гвардейцы не ускоряясь шли. Вот они уже шагах в двухстах. Пора! Я резко махнул красным флажком.

И тут же из наших окопов бабахнул залп (базу по тому как и на каком расстоянии стрелять я дал исходя из опытных стрельб). Залп получился не такой слаженный и оглушительный, как у гвардейцев, которые привыкли палить куда попало, а какой-то рваный, неровный. Но это был прицельный огонь. Каждый мой солдатик, натасканный целиться по-настоящему, выбирал себе мишень, не суетясь, спокойно наводил ружье.

И результат не заставил себя ждать. На щегольских темно-зеленых мундирах наступающих гвардейцев тут же, как ветрянка, полезли первые уродливые кляксы — где черная, где желтая.