Инженер Петра Великого – 2

Доказать, что хрен они меня сломают, даже тюрьмой своей поганой!

Во-вторых, Брюс прямо сказал, без обиняков: результат давай! Не когда рак на горе свистнет, а сейчас!

Работа закипела так, что только щепки летели! Мои ребята, отошедшие от шока после моего ареста и воодушевленные, что я снова с ними (да еще и под таким прикрытием!), вкалывали от зари до зари. Старик Аникей снова над дубовой станиной корпел, доводил ее до ума, направляющие по моей «струнной» методе выверял — с такой точностью, что сам дивился да приговаривал: «Ай да наука, Петр Алексеич, ай да голова!».

Слесаря над передней бабкой и подачей шаманили — подшипники снова притирали, винтовую пару подгоняли, чтоб люфта ни на волосок. Тимофей (наконец-то узнал имя старика-кузнеца, все забывал) в кузне потом обливался, доделывал последние кованые детали — рычаги, крепеж всякий. А мои пацаны — Федька, Ванюха, Гришка (скоро их «ФВГ» буду называть) — как юла крутились: таскали, подавали, мастерам помогали, на лету все схватывали, каждое мое слово ловили.

Казалось, вот-вот, еще чуток — и этот монстр задышит, заработает уже по-взрослому. Все основные узлы выверены, подогнаны. Оставались последние штрихи — приводной ворот дособрать, заднюю бабку намертво укрепить, сверло финально подогнать… Но, как оно всегда бывает в нашем деле непростом, самая паскудная засада как раз на финишной прямой и поджидала (хорошо, что на первом запуске в присутствии царя все обошлось)."

"Мы как раз взялись ставить главное сверло — длиннющий стальной стержень с хитро заточенными кромками. Тимофей над ним не одну неделю спину гнул, а я лично за закалкой и цементацией глядел. Тяжеленное оно было, неповоротливое, но вид имело внушительный. Иван с Семеном начали его в пиноль задней бабки крепить, винты подтягивать… И тут — тихий такой, но до дрожи отчетливый — хрусть! Один из выступов на хвосте сверла, которым оно зажиматься должно было, взял да и отвалился к хренам!

— Да чтоб тебя!.. — только и выдавил Иван, роняя ключ.

Все застыли. Я к станку подскочил. Глянул на излом… А там металл-то — труха! Неоднородный какой-то, с крапинками темными, зерно крупное. Сразу видать — сталь дрянь. То ли Тимоха-кузнец при ковке его перегрел сверх меры, то ли с закалкой напортачил. А может, и то, и другое вместе.

— Тимоха! А ну, топай сюда! — рявкнул я.

Приковылял кузнец, белее полотна, увидел обломок, перекрестился размашисто.

— Батюшка ты мой, Петр Алексеич… Как же так?.. Грех-то какой… Я ж старался, как ты велел… Ковал прилежно… калил по всей твоей науке…

— Старался он… — процедил я сквозь зубы. — А железо-то какое брал? Помнишь, я тебе полосу давал отборную, из старых государевых запасов, самую что ни на есть крепкую?

Замялся Тимоха, глаза в пол уставил, бороду теребит.