Иным путем

Финский язык «легчайший для изучения и звучнейший из языков на земле» и в этом отношении «подобен языку итальянскому… В нем нет ни тех отвратительных шипящих звуков, ни тех твердых, которые имеются в славянских и лапландском языках». А установка памятников в честь побед финнов над русскими войсками и празднование годовщин этих побед. Как с этим бороться? К тому же сам факт существования этого «государства в государстве» используют темные силы, которые довели Россию до позора цареубийства…

– Кстати, о законах, – вступил в разговор Тамбовцев. – Николай Иванович знает, а вам, государь, я хочу рассказать о «чудесах» финского законодательства, – капитан снова открыл свой блокнот. – Вот цитата из записки, которую подготовил известный юрист профессор Таганцев по поводу Уголовного уложения Великого княжества Финляндского.

Итак: «Россия по отношению к Финляндии фактически рассматривалась как иностранное государство. Разумеется, сказать об этом прямо его авторы не посмели. Однако подобный вывод естественным образом вытекал из статей уголовного уложения, в которых говорилось лишь о Финляндии и “иностранных государствах”. К примеру, Уложение не предусматривало ответственности за порчу публично выставленных российского флага или герба. Согласно § 1 главы I, финляндец, учинивший за границею преступление против Финляндии или финляндского гражданина, подлежал наказанию без всяких ограничительных условий, а учинивший такие же преступления против России и русских граждан наказывался только в том случае, если последует особое Высочайшее повеление о судебном преследовании виновного. Согласно § 2 той же главы не финляндский гражданин, совершивший за границею преступление против России или русских граждан, вовсе не подлежал наказанию. Таким образом, получалось, что иностранец, убивший в Берлине русского и бежавший в Финляндию, оказывался в более выгодном положении, чем такой же преступник, бежавший в Данию, так как он не мог бы за такое деяние судиться в Финляндии и не мог бы быть передан для суда из Финляндии в империю.

Мало того, согласно Уложению, финляндские граждане, совершившие преступления на территории империи, должны были судиться в Финляндии. Профессор Таганцев иллюстрирует это следующим примером: «Таким образом, финляндец, приехавший на лайбе с дровами в Петербург и обругавший, положим, своего покупателя, подравшийся в пьяном виде с соотечественником или пырнувший его со злости ножом по тексту финляндского уложения мог быть изъят из-под действия наших законов и наказан в Финляндии по финляндским законам».