Интеллект в подарок

Выяснил, что по немецкому языку у него пробелы в порядке слов при построении фразы. Задал ему письменное упражнение, типа: ""Гансу не понравился сегодняшний завтрак. Зато, ему понравился вчерашний обед"". Дал задание переписать эту фразу на немецком языке 20 раз, меняя завтрак на ужин, ужин на обед, обед на завтрак, Ганса заменяя на Гельмута, Гельмута на Томаса, Томаса на Габи, ту — на Лору, а Лору на Хильду. А когда сделает, придумать другую, похожую на эту и написать её на немецком и показать мне. Если я одобрю, то ещё раз двадцать написать её с разными вариациями. А с этой минуты ему запрещается разговаривать в этой комнате на русском языке. Языком общения для него становится только немецкий язык.

Загрузив работой Виктора, перешёл к девочкам. Через 15 минут все мои ученики усердно работали, высунув языки от усердия.

Глава 2

Дело об убийстве на улице Пролетарская

Выглянув в коридор, я увидел трёх девиц, ожидающих меня. Поскольку в комендантской сидели мои ученики, провёл их в свою комнату, больше было некуда."

"Девушки были из одной комнаты и явились с жалобой на соседку. Каждый день приводит мужичков, которых часто меняет. Но главное в другом. В 23–00 она прячет его под кроватью, а когда все лягут спать, он вылезает и перебирается к ней. После чего до двух часов ночи уснуть невозможно, ибо они не железные и слушать все те безобразия, что они вытворяют в постели просто невозможно. И все это регулярно повторяется по два дня подряд каждую неделю. Нередко ночные безобразия повторяются по утрам, начиная с пяти утра.

И ладно бы они это все молча делали, так нет, все это сопровождается страстными воплями, охами и ахами. Спасает только то, что она работает проводником на поездах дальнего следования и частенько её неделями не бывает дома. Вчера вечером она вернулась, и опять они всю ночь не спали. Им с утра на работу, они на станции работают, кто диспетчером, кто в бухгалтерии, а она днём отсыпается. Вот и сейчас, она все ещё в постели валяется, а к вечеру её дружок придёт и всю ночь почитай им опять не спать, эротический концерт слушать.

— Выручайте Василий Васильевич, придумайте что-нибудь, Христа ради.

— Ну, вы хотя бы бога всуе не поминайте, товарищи комсомолки. Комсомолки ведь поди? — спросил я строго.

Девушки дружно покивали.

— А она?

— Нет.

А по-свойски не пытались разобраться, трое на одну?

— Пытались, — махнула одна, небольшого росточка, рыженькая, явно лидер в их маленьком женском коллективе. — Она оказалась сильной, как лось, наваляла нам, неделю синяки сходили.

— Ясно. Вы из 18-й комнаты, насколько я помню? — спросил я, хотя эту информацию я знал точно. И соседку их, Анфису Яблоневу, я прекрасно помнил. Живёт в общежитии всего третий месяц, делает, что хочет и укорот ей никто сделать не может.