Инсургент

Я представляю его, а затем вижу в дюйме от себя, сидящим на точно таком же стуле, что и я.

— Ты покинула Отречение и выбрала Бесстрашие?

— Да, — отвечаю я, но на этот раз «да» получается более лаконичным. Причина этого мне не ясна.

— Почему ты перешла?

Вопрос сложнее, но я, тем не менее, знаю ответ. «Я была недостаточно хороша для Отречения» — вертится на кончике языка, но на смену этому приходит другое признание: «Я хотела быть свободной». И тот, и другой вариант правдив. Я хочу назвать оба. Сжимаю подлокотники, пытаясь вспомнить, где я и что делаю. Меня окружают люди, но я не знаю, зачем они здесь.

Напрягаюсь так, словно вот-вот вспомню ответ на вопрос теста, но он ускользает от меня. Тогда я закрываю глаза и пытаюсь представить страницу учебника с правильным ответом. Попытка длится несколько секунд, но ничего не выходит; не получается вспомнить.

— Я была недостаточно хороша для Отречения, — признаюсь я. — И хотела быть свободной. Поэтому выбрала Бесстрашие.

— Почему ты была недостаточно хороша?

— Потому что я была эгоисткой, — отвечаю я.

— Ты была эгоисткой? Не продолжаешь быть ею?

— Конечно, продолжаю. Моя мать говорила, что все эгоистичны, — говорю я. — Но я стала менее эгоистичной в Бесстрашии. Я нашла там людей, ради которых готова сражаться. Даже умереть.

Собственный ответ меня удивляет, но почему? Я поджимаю губы. Потому что это правда. Если я говорю об этом здесь, то сказанное должно быть правдой.

Эта мысль — недостающее звено в логической цепочке. Я здесь для проверки на детекторе лжи. Все, что я говорю, правда. Я чувствую, как по шее скатываются капельки пота.

Проверка на детекторе лжи. Сыворотка правды. Я должна помнить об этом. Будучи честной, слишком легко заблудиться.

— Трис, ты не могла бы рассказать о том, что произошло в день нападения?

— Я проснулась, — говорю я. — Все оказались в моделировании. Я подыгрывала до тех пор, пока не отыскала Тобиаса."

"— Что произошло после того, как вас с Тобиасом разделили?

— Джанин пыталась убить меня, но моя мать меня спасла, раньше она была Бесстрашной, поэтому знала, как пользоваться оружием, — мое тело стало еще тяжелее, но холод ушел. Я чувствую, как что-то буквально застряло у меня в груди, что-то похуже, чем печаль, хуже, чем сожаление.

Я знаю, что будет дальше. Моя мать умерла, и я убила Уилла, я застрелила его, прикончила.

— Она погибла, отвлекая Бесстрашных солдат, чтобы я смогла спастись, — продолжаю я.

Некоторые из них преследовали меня и были убиты. Но в этом зале есть Бесстрашные, Бесстрашные вокруг меня, я убила некоторых из Бесстрашных и не должна говорить об этом.

— Я продолжала бежать, — говорю я. — И…— Уилл побежал следом за мной. И я убила его. Нет, нет. Я чувствую пот под волосами.

— …я нашла брата и отца, — мой голос напряжен.