Инсургент

Я стою прямо, и каждая часть меня словно тяжелеет, но этот вес вовсе не причиняет мне неудобства. Глаза женщины карие, одного оттенка по всему глазу; они не двигаются.

— Пусть мир Божий будет с тобой, — говорит она, ее голос низкий, даже немного неприятный.

— С чего бы это? — говорю я тихо, так, чтобы никто не мог услышать. — В конце концов, я сделала…

— Дело не в тебе, — возражает она. — Это подарок. Его нельзя заслужить, иначе он перестанет быть подарком.

Она отпускает меня и подходит к кому-то другому, но я продолжаю стоять с протянутой рукой, одна. Кто-то подходит, чтобы взять меня за руку, но я отхожу от Дружелюбных, сначала просто иду, а потом перехожу на бег.

Бегу к деревьям так быстро, как могу, и останавливаюсь, лишь ощутив, что мои легкие буквально горят от нагрузки.

Борясь со слезами, прижимаюсь лбом к стволу ближайшего дерева, оно царапает мне кожу.

Позже этим утром я иду под легким дождем в главную теплицу. Джоанна созвала внеочередное собрание."

"Я стараюсь спрятаться, насколько это возможно. Стою на краю комнаты между двумя большими растениями, покрытыми минеральным раствором. Несколько минут ищу глазами Кристину — она стоит на другой стороне комнаты, одетая в желтый цвет Дружелюбия. Заметить Маркуса гораздо легче — он вместе с Джоанной стоит на корнях огромного дерева.

Джоанна держит скрещенные ладони перед собой, ее волосы зачесаны назад. Ранение, благодаря которому она получила свой шрам, задело и ее глаз — ее зрачок настолько расширен, что закрывает собой радужную оболочку. Пока она осматривает ряды Дружелюбных перед собой, левый глаз остается неподвижен.

Но здесь не только Дружелюбные. Здесь есть люди с короткими стрижками и сильно закрученными пучками в духе Отречения, а также несколько рядов людей в очках — Эрудиты. И Кара среди них.

— Я получила сообщение из города, — говорит Джоанна, когда все успокаиваются. — И хотела бы поделиться им с вами.

Она теребит подол рубашки, затем сцепляет руки перед собой. Она, кажется, нервничает.

— Бесстрашные объединились с Афракционерами, — сообщает она. — Они намерены атаковать Эрудитов в течение двух дней. Их борьба будет вестись не только между армиями Эрудитов и Бесстрашных, но и против невинных Эрудитов и их знаний, которые те приобрели с таким трудом.

Она осматривается, глубоко вздыхает и продолжает:

— Я знаю, что не являюсь лидером и не имею права обращаться к вам таким образом, — говорит она. — Но я надеюсь, что вы простите мне мой вопрос: можем ли мы пересмотреть решение о сохранении нейтралитета?

Слышен шум. Он не имеет ничего общего с гамом Бесстрашных — этот шум мягкий, будто шелест птичьих крыльев.