Инсургент

— Расстрелять их, — говорю я, закатив глаза.

— Это не смешно.

Я вздыхаю.

— Извините. Мне нужна информация. Вот и все.

— Ну, тебе придется подождать до завтра, — говорит Джоанна. — Можете переночевать здесь.

Я засыпаю, как только голова касается подушки, но просыпаюсь раньше, чем планировала. По линии света над горизонтом можно сказать, что вот-вот взойдет солнце.

Через узкий проход на соседней кровати лежит Кристина, ее лицо прижато к матрацу, на голове подушка. Между нами комод со стоящей на нем лампой. Деревянные половицы скрипят, куда бы я ни ступила. На левой стене висит зеркало. Все, кроме Отреченных, считают зеркало вещью совершенно обыденной. Я все еще чувствую нервную дрожь, когда вижу свое отражение.

Одеваюсь, даже не пытаясь сохранять тишину. Кристину, когда она крепко спит, не заставит проснуться даже топот пяти сотен Бесстрашных, хотя шепот Эрудитов мог бы. Странная особенность.

Иду по улице, солнце проглядывает сквозь ветви деревьев, вижу небольшую группу Дружелюбных, собравшихся возле сада. Подхожу ближе, чтобы посмотреть, что они делают.

Они стоят в кругу, взявшись за руки. Половина из них подростки, остальные взрослые. Самая старшая женщина из взрослых с плетеными седыми волосами говорит:

— Мы верим в Бога, который сохраняет мир и греет его, — говорит она. — Так и мы создаем мир друг для друга и храним его.

Я не воспринимаю это как сигнал, в отличие от Дружелюбных. Они начинают двигаться одновременно, каждый подходит к кому-то из круга и крепко сжимает его руки. Разбившись на пары, Дружелюбные несколько секунд просто стоят и смотрят друг на друга. Некоторые обмениваются короткими фразами, некоторые улыбаются, некоторые просто тихо стоят. Потом пары разъединяются, и каждый находит себе другого партнера, снова повторяя уже знакомые мне движения.

Прежде я никогда не видела религиозных церемоний Дружелюбия. Мне знакома лишь религия фракции, в которой я родилась. С одной стороны я все еще тянусь к ней, с другой — отрицаю ее, считая глупостью. Молитвы перед ужином, встречи раз в неделю, службы, молитвы к самоотверженному Богу. Здесь же происходит нечто иное, нечто загадочное.

— Подходите и присоединяйтесь к нам, — приглашает седоволосая женщина. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что она обращается именно ко мне. Женщина подзывает меня, улыбаясь.

— О нет, — говорю я. — Я только…

— Пойдем, — снова зовет она, и я понимаю, что у меня нет другого выхода, кроме как пойти за ней и встать между Дружелюбными.

Она первая подходит ко мне и сжимает мою руку. Ее пальцы сухие и жесткие, а глаза настойчиво ищут мои. Встречаясь с ней взглядом, я ощущаю себя немного странно.

Эффект незамедлительный и необычный.