Инсургент

Я хочу только поспать.

— Пока ты здесь… — говорит Джанин, как только Тобиас и его сопровождающие покидают нас. Она поднимает глаза и фокусирует взгляд своих водянистых глаз на одном из Эрудитов, — Возьмите его и приведите сюда. Время пришло.

Она оглядывается на меня.

— Пока ты будешь спать, мы проведем несколько процедур, чтобы выяснить еще кое-что о твоем мозге. Это несильное вмешательство. Но прежде, чем мы начнем… Я обещала тебе, что ты увидишь все процедуры. Поэтому, будет честно познакомить тебя с тем, кто будет ассистировать мне во время эксперимента, — она слабо улыбается. — С тем, кто сказал мне, к каким трем фракциям ты проявила склонность, как нам лучше заставить тебя прийти сюда, и, что появление твоей матери в последнем моделировании сделает его более эффективным.

Она смотрит на дверь. Действие успокоительного заставляет мир расплываться. Слежу за ее взглядом и сквозь наркотический дурман вижу его.

Калеба.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Перевод: Маренич Екатерина, Laney, Алёна Вайнер

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль

Я просыпаюсь от головной боли, пытаюсь снова заснуть, хотя бы во сне я спокойна, но образ Калеба в дверях возникает у меня в голове снова и снова, его сопровождает карканье ворон.

Почему я никогда не интересовалась, как Эрик и Джанин узнали о том, что у меня склонность к трем фракциям?

Почему мне никогда не приходило в голову, что об этом факте знали лишь три человека во всем мире: Тори, Калеб и Тобиас?

Моя голова раскалывается. Не могу понять. Я не знаю, почему Калеб предал меня. Интересно, когда это случилось, после нападения на моделирование? После побега из Дружелюбия? Или это произошло раньше, еще тогда, когда мой отец был жив? Калеб говорил, что он покинул Эрудитов, когда узнал, что они планировали, лгал ли он?"

"Он мог. Я прижимаю руку ко лбу. Мой брат предпочел фракцию крови. Должно быть, у него на это имелись причины. Возможно, она угрожала ему. Или каким-то образом заставила его.

Дверь открывается. Я не поднимаю головы и не открываю глаз.

— Стифф, — это Питер. Конечно же.

— Да, — я убираю руку, и волосы падают мне на лицо. Смотрю на упавшую прядь уголком глаза. Мои волосы никогда раньше не были такими жирными.

Питер ставит бутылку воды и бутерброд рядом с кроватью. От мысли о еде меня тошнит.

— Твой мозг мертв? — спрашивает он.

— Не думаю.

— Не будь так уверена.

— Ха-ха, — бросаю я. — Как долго я спала?

— Около суток. Я должен проводить тебя в душ.

— Если ты скажешь хоть слово о том, насколько он мне нужен, — говорю я устало. — Я дам тебе в глаз.

Стоит поднять голову, как комната начинает кружиться, но мне все-таки удается перекинуть ноги через край кровати и встать. Мы с Питером идем дальше по коридору.