Инсургент

 — Быть может, мы оба не лучшие из людей, но между нами огромная разница — мне не нравится быть такой."

"Питер фыркает, мы проходим мимо таблиц лаборатории Эрудитов. Я, наконец, понимаю, где нахожусь, и куда мы идем: назад в комнату, где я познакомилась с Джанин. В комнату, где пройдет моя казнь. Мои зубы стучат, я дрожу так сильно, что становится трудно идти и почти невозможно придать мыслям хоть какую-то стройность. Это всего лишь комната, говорю я себе. Всего лишь комната, как и любая другая.

Но это ложь.

На этот раз камера для казни не пустует. Четыре предателя Бесстрашных толпятся в одном углу, а двое Эрудитов — одна темнокожая женщина и один пожилой мужчина, оба в халатах — стоят рядом с Джанин в центре у металлического стола. Несколько машин установлены вокруг него и повсюду провода.

Не знаю, для чего используется большая часть этих машин, но среди них есть кардиограф. Для чего он Джанин?

— Положите ее на стол, — говорит Джанин скучающим голосом. Я в течение секунды смотрю на ожидающий меня стальной лист. Что, если ее намерения относительно меня изменились? Что, если я умру именно сейчас? Питер хватает меня за руки, я пытаюсь вывернуться, бросая на борьбу с ним все свои силы.

Но он просто поднимает меня, уворачиваясь от моей ноги, и бросает на металлическую пластину. Я задыхаюсь, ударяю кулаком в первое, что попадается на пути, и попадаю Питеру по запястью. Он вздрагивает, но теперь другая Бесстрашная предательница подходит, чтобы помочь.

Один из них сковывает мои лодыжки, другая удерживает мои плечи, когда Питер закрепляет мое тело черными ремнями, фиксируя в положении лежа. Я вздрагиваю от боли в раненом плече и перестаю сопротивляться.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашиваю я, вытягивая шею, чтобы взглянуть на Джанин. — Мы же договорились — сотрудничество в обмен на результаты! Мы договорились.

— Это совершенно не касается нашего соглашения, — отвечает Джанин, бросая взгляд на часы. — Это не касается тебя, Беатрис.

Дверь открывается снова.

Заходит Тобиас, хромая, в сопровождении Бесстрашных предателей. Его лицо в синяках и с порезом на лбу. Он двигается, не пытаясь облегчить боль — держит себя идеально прямо. Он, должно быть, ранен. Стараюсь не думать о том, как он сюда попал.

— Что это? — спрашивает он, его голос хриплый и скрипучий.

Наверняка от крика.

Мое горло как будто набухло.

— Трис, — говорит он и наклоняется ко мне, но Бесстрашные предатели перехватывают его прежде, чем он успевает сделать хотя бы пару шагов. — Трис, ты в порядке?

— Да, — отвечаю я. — А ты?

Он кивает. Я ему не верю.

— Господин Итон, вместо того, чтобы тратить уйму времени, обратимся к наиболее логичной линии развития событий. Сыворотка правды была бы предпочтительнее, но ее получение займет несколько дней.