Инсургент

Совершенно не намеренно останавливаюсь у фонтана, где Питер, Дрю и Ал напали на меня. Я знала Ала, знала, как он пахнет, я все еще знаю — в моем мозгу всплывает аромат лимона. Теперь у меня он ассоциируется не с моим другом, а с бессилием, которое я чувствовала, когда они потащили меня в пропасть.

Я иду быстрее, держа глаза широко открытыми. Мне необходимо уехать отсюда, подальше от этого места, где мой друг напал на меня, где Питер ударил Эдварда, где незрячие армии моих друзей начали свое нападение на Отреченных, где началось все это безумие.

Я иду к месту, где в последний раз чувствовала себя в безопасности: небольшая квартира Тобиаса. Добравшись до двери, чувствую себя спокойнее.

Квартира не заперта. Я толкаю дверь ногой. Его там нет, но я остаюсь, сижу на кровати и сгребаю одеяло в свои руки, спрятав лицо в ткани, и глубоко дышу через нос. Запаха почти не осталось, так давно он спал на ней.

Дверь открывается, и Тобиас проскальзывает внутрь. Я вяло отвожу руки, и одеяло падает на колени. Как мне объяснить свое присутствие? Я должна сердиться на него.

Он не хмурится, но его рот настолько напряженный, и я понимаю, что он чувствует.

— Не будь идиоткой, — говорит он.

— Идиоткой?

— Ты лжешь. Ты говорила, что не пойдешь к Эрудитам, но ты лгала, и поход к Эрудитам делает тебя идиоткой. Так что не будь ею.

Я сбрасываю одеяло и встаю.

— Не пытайся все упростить, — говорю я. — Это невозможно. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что это правильно.

— Почему ты именно сейчас хочешь действовать, как Отреченная? — его голос наполняет комнату, в моей груди рождается страх. Его гнев кажется слишком внезапным. Слишком странным. — Все это время ты настаивала, что была слишком эгоистична для них, и теперь, когда твоя жизнь находится на волоске, ты решила погеройствовать? Что с тобой?

— Что со мной?! Люди умирают. Они сошли прямо с края здания! И в моих силах это остановить!

— Ты слишком важна, чтобы просто… умереть.

Он качает головой. Он даже не смотрит на меня, глаза перемещаются к стене позади меня или на потолок выше меня, на все, кроме меня. Я слишком ошеломлена, чтобы сердиться.

— Я не важна. Каждому будет только лучше без меня, — говорю я.

— Да кому какое дело до всех? Как насчет меня?

Он опускает голову на руки, закрыв глаза. Его пальцы дрожат.

Затем он пересекает комнату в два больших шага и касается губами моих. Их нежность стирает давление нескольких последних месяцев, и я снова та девушка, которая сидела на камнях рядом с пропастью, и река омывала её лодыжки, сидела там, где мы впервые поцеловались. Я та девушка, которая схватила его за руку в коридоре только потому, что очень этого хотела.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы удержать его подальше от себя.