Инструктор. Законопослушные граждане

Теперь все, что говорил выпивший Митрич, показалось полковнику пьяным бредом.

— Черт вас подери! — зло выругался Забродов. — И дернуло меня связаться с вами!

— Твой, Константинович? — удивленно вытаращив глаза, переспросил Лопухов.

— Ладно, мужики, потрепались, и хватит! — усталым голосом произнес Забродов и собрался уже было уходить из квартиры, как неожиданно затрезвонил его мобильник. — Можете допить свою гадость, а мне, господа-разбойнички, пора на покой!

— Константинович, да погоди ты! — обиженно надув губы, воскликнул Говорков.

Однако полковник Забродов был непреклонен и, достав из кармана мобильный телефон, поднял руку вверх, чтобы сосед не мешал ему разговаривать.

— Тише, Петрович, — сказал Забродов Говоркову, приложив сотовый аппарат к уху, и громко произнес: — Але… Забродов слушает вас!

— Привет, бродяга! — поздоровался с Илларионом знакомый голос.

— Костя, это ты? — уточнил Забродов.

На связи прозвучал смех.

— А кто же, Забродов, — ответил его знакомый художник Костя Гуреев. — Коль гора не идет к Магомету, то тогда уж я решил тебе позвонить, дорогой товарищ полковник.

Инструктор смущенно засопел, вспоминая, что обещал заскочить к ребятам в художественную мастерскую на проспекте Мира, а до сих пор так и не объявился.

— Извини, Костяныч, дел было невпроворот, — стал оправдываться полковник.

— Какие, Ларик, могут быть дела у пенсионера? Только лежать в кровати и плевать в потолок, — проговорил Костя и хмыкнул.

— Ну, плевать в потолок — дело неблагодарное, — возразил Забродов, — но дел действительно под завязку.

— Ну и какие такие важные у тебя дела, что ты и носа не показываешь у нас? — обиженно произнес художник. — Мужики, кстати, на тебя в большой обиде.

— Да я летал в Питер, — признался собеседнику полковник в отставке.

Художник удивленно хмыкнул и заметил:

— Ну, Константинович, ты как переезжая сваха, сегодня тут, завтра там — одним словом, как неуловимый Джон.

Илларион, выпустив несколько колец дыма, аккуратно стряхнул пепел в консервную банку. Присутствующие мужики молча наблюдали за седовласым полковником и старались не мешать ему разговаривать по мобильнику.

— При чем тут переезжая сваха, а тем более твой американский раздолбай? — недовольно и даже слегка обиженно произнес полковник в отставке. — Я же говорю — дела!

— Ну и какие такие срочные дела у тебя возникли в Санкт-Петербурге? — поинтересовался художник. — Может быть, какая-нибудь новая симпатичная пассия объявилась, а Ирке Мирошниченко дал выходной?

Илларион Константинович, протяжно вздохнув, выпустил табачный дым и нервно затушил окурок в пустой консервной банке, отчего в воздухе неприятно запахло горелым.