Инструктор. Законопослушные граждане

Тот, кто сделает это искуснее и удачнее всех, удостаивается звания почетного мастера этих стен и получает премиальные в виде водовки!

Художники озадаченно переглянулись.

— Так что, слабо мужики? — спросил бородатый балагур и, сам сев за мольберт, рассмеялся. — Или мне одному водку жрать придется.

При упоминании о водке Джимисюк насупился.

— Это мы еще посмотрим, Костяныч, — ответил хохол, явно не собираясь уступать в мастерстве своему другу.

Илларион с интересом посмотрел на собравшихся художников. Петр Стремский, Юрка и Аркадий, фамилию которых полковник не помнил, в отличие от Джимисюка, были спокойны и относились к затее Константина Гуреева как к обыкновенному розыгрышу и очередной шутке. Но, как показало время, профессионализм и чувство первенства взяли верх…

— Ну, Митрич, ты готов? — когда все художники застыли в ожидании, спросил Гуреев.

Невысокого росточка мужчина, сурово нахмурив пышные брови, неуверенно пожал узкими плечами и провел ладонью по своей лысине.

— Да как вам сказать, Константин, — неопределенно ответил Лопухов, — вроде бы готов, только что-то в горле стало немного першить…

Хозяин мастерской понимающе тряхнул кучерявой головой и встал со своего места.

— Понял, Митрич, — весело сказал он и хотел сходить на кухню за водкой, однако Илларион Забродов жестом руки остановил своего друга:

— Подожди, Костя, я принесу.

Константин Гуреев с готовностью сел на место, а Илларион Константинович зашел на кухню и, открыв бутылку пива, вернулся с нею в зал.

— Митрич, — протянув бутылку с пивом, строго произнес полковник, — пока дело не будет сделано, ни одной капли водки! Ты меня понял?

Дмитрий Лопухов развел руками и изобразил на своем испитом лице полную готовность выполнить задание строгого и требовательного командира.

— Константинович, ты за кого меня принимаешь? — воскликнул свидетель. — Да мы сейчас с ребятками такие шедевры выдадим, что только пальчики оближешь.

Илларион с недоверием посмотрел на Лопухова и уже в который раз пожалел, что связался с этим болтливым алкашом. Однако отступать было поздно, да и некуда.

— Ладно, Дмитриевич, — шумно вздохнул Забродов, — работай, не буду вам мешать! Я лучше пойду руки помою, чтобы грязные пальцы не облизывать!

Дмитрий Лопухов не стал задерживать, а даже был рад тому, что его спонсор удалился с Власовым из зала. Он только проводил взглядом строгого полковника и, как только тот вышел, оприходовал полбутылки пива, при этом сразу преобразился.

— Итак, товарищи, — осторожно отставив на пол рядом со стулом недопитую бутылку пива, громко, словно на трибуне, сказал Лопухов, — прошу слушать меня внимательно!

Присутствующие художники слегка усмехнулись, но не стали перебивать пожилого человека, который годился им в отцы.