Инструктор спецназа ГРУ

Машина плавно раскачивалась, переползая с ухаба на ухаб, временами задевая днищем неровности дороги — в такие моменты Дмитрий Антонович досадливо морщился, проклиная славянскую широту души, благодаря которой такие вот, с позволения сказать, дороги считались нормой со времен Ивана Грозного. И это, заметьте, на пороге двадцать первого века. Дичь какая-то, честное слово…

Наконец ухабы остались позади, и машина радостно рванулась вперед, почувствовав под собой гладкий асфальт. Каждый сантиметр этого асфальта был оплачен из кармана Дмитрия Антоновича, но полковник ни минуты не жалел о потраченных деньгах — со временем он рассчитывал дотянуть асфальт до самого шоссе. Обидно только, что бездельники из дачного поселка тоже будут пользоваться дорогой, и даже спасибо никто не скажет. Иногда Северцев мечтал, чтобы в одно прекрасное утро весь дачный поселок исчез — не сгорел, не провалился сквозь землю, а просто исчез, словно его и не было, растворился в утреннем тумане и улетел с ветерком…

Он объехал последний пригорок и увидел впереди знакомый бетонный забор. Что-то было не так — он даже не сразу понял, что именно, но в следующую секунду уже разобрался, что к чему, и заскрипел зубами от ярости.

Не хватало ворот. Они не были открыты, они просто отсутствовали. В проем был виден угол дома и унылые фигуры охранников, бесцельно бродивших по двору. Одна смятая, вогнутая вовнутрь створка ворот валялась под забором снаружи, другой вообще не было видно — похоже, она осталась внутри.

Северцев загнал «мерседес» во двор и, громко хлопнув дверцей, выскочил наружу. Точнее, хлопнуть дверцей он только попытался: предусмотрительные немцы устроили все так, что дверца, с какой бы силой ее ни пытались захлопнуть, в самом конце притормаживала и закрывалась мягко и аккуратно. Это немного успокоило полковника: в конце концов, хоть что-то в этом мире было устроено разумно, и срывать злость на машине не стоило, тем более что к нему бегом приближался вполне подходящий для этого объект.

Усатый прапорщик, уже не первый год служивший у Дмитрия Антоновича начальником охраны, подбежал к хозяину и встал навытяжку, преданно поедая начальство глазами."

"— Ну, — брюзгливо сказал полковник, окидывая прапорщика пренебрежительным взглядом, — и что это все должно означать?

Теперь, стоя посреди своего двора, он мог видеть и другие разрушения: бетонный забор был исклеван пулями, прожектора на крыше ощерились кривыми клыками битого стекла, а в воздухе, казалось, еще витал едва уловимый запах порохового дыма. Похоже, что здесь разыгралось целое сражение, решил полковник и повторил:

— Ну?

— Нападение, — сказал прапорщик.

— Какое еще нападение? Говорите толком, черт бы вас побрал!

— Под утро приехал этот ваш… из милиции.