Инструктор спецназа ГРУ

Это получилось так выразительно, что Андрей с трудом сдержал улыбку.

— Ладно, — сказал Илларион, пряча бумажку с адресом в карман. — А теперь, служивые, слушай мою команду: штаны долой!

— Чего? — не понял Ковалев. — Зачем это?

— Раздевайся, дружок, — ласково сказал Илларион. — Я могу раздеть тебя сам, но, неровен час, помну. Так что вперед. Покажи дядям, какой ты умница и как хорошо умеешь сам раздеваться.

Через полторы минуты белая «шестерка» выехала из двора, оставив позади тяжело осевший на спущенных шинах милицейский автомобиль. Капот «девятки» был поднят, и всякий желающий мог без труда убедиться в том, что система зажигания безнадежно выведена из строя. Тот же желающий, заглянув в салон, не мог бы не заметить двух абсолютно голых мужчин, пристегнутых наручниками к рулевому колесу автомобиля. Из одежды на них были только милицейские фуражки.

Желающих посмотреть на это диво пока не было ввиду ночного времени, но старший сержант Ковалев, глядя на дисплей ворованного «Ролекса», болтавшегося на золотой цепочке прямо у него перед глазами, ни капельки не сомневался, что вскорости желающие появятся, причем в большом количестве.

— Не пойму, зачем ты их раздел, — недовольно сказал Мещеряков, ерзая на заднем сиденье: мешал упиравшийся стволом в ребра автомат. — Ребячество какое-то. И потом, я не уверен, что стоит так унижать человеческое достоинство.

— Во-первых, — неожиданно сухо ответил Илларион, не отрывая взгляд от дороги, мне плевать на их человеческое достоинство. Кстати, я сильно сомневаюсь, что они его имеют или хотя бы знают, что это такое. А во-вторых, — добавил он уже своим обычным голосом, — противника надобно дразнить и всячески выводить из равновесия. Если его как следует взбесить, есть шанс, что он потеряет голову и наделает ошибок.

— А куда это мы едем? — поинтересовался Сорокин. — Нам же, кажется, совсем в другую сторону.

— В другую сторону нам не надо, — сказал Илларион. — В другой стороне находится дача Северцева, а нам троим там делать нечего. Миром нам туда не попасть, а устраивать штурм, не убедившись, что Климова именно на этой даче, вряд ли разумно. Поедем-ка мы к Рябцеву, пока он домой не ушел. Я правильно еду, полковник?

— Пока правильно. Только дайте эту гниду мне. Я сам с ним потолкую.

— Годится. Андрей, ты не в курсе, кто сегодня дежурит в казарме?

— В какой казарме?

— В казарме нашего учебного центра.

— Ты рехнулся, Илларион. Ты окончательно спятил. Что ты задумал?

— Не валяй дурака, Андрей, ты же прекрасно знаешь, что я задумал, — это видно по твоей реакции. Между прочим, это говорит еще и о том, что и ты задумал то же самое, только стесняешься признаться.