Инструктор спецназа ГРУ

— Я почти уверен, что он вез Рахлину что-то очень важное, какую-то улику против Северцева и его покровителя.

— Похоже на то, да что толку? Алехин убит, улика пропала. Скорее всего, на нее наложил лапу все тот же Северцев. — В свете последних событий это вызывает некоторые сомнения, — возразил Забродов. — Возможно, Рахлин был убит именно потому, что его противники не нашли то, что вез Алехин, и решили, что посылка уже у него.

— А может, она и была у него? Может быть, он придерживал полученные данные, торговался, например? Ну, пусть не торговался, а выжидал наиболее удобного момента, чтобы нанести удар наверняка… Или Алехин просто зашвырнул это дело куда-нибудь подальше, в какое-нибудь болото…

— Все может быть. Но есть еще-один вариант. Машину Алехина так и не нашли… Ты ведь знаешь, Андрей, что мы с ним какое-то время работали бок о бок.

— В Кабуле, — уточнил Мещеряков.

— Ага… Так вот, парень он был способный, нравился мне очень, и я ему кое-что иногда показывал — так, маленькие хитрости, секреты домашней хозяйки. Ты знаешь, что у меня в «лендровере» есть тайник?

— Откуда мне это знать?

— Теперь знаешь. Как-нибудь на досуге я тебе разрешу его поискать, и ставлю свой израильский бронежилет против твоей «беретты», что ты его не найдешь."

"— Не нужен мне твой бронежилет.

— Сказки лучше, что жалко «беретты».

— Ну и жалко, только при чем тут Алехин?

— Алехин тут при том, что я ему этот тайничок показал. Очень он ему тогда понравился.

— Ты думаешь, что груз все еще может быть в его машине?

— Именно, Андрюша, друг ты мой дорогой!

— Но машины-то нет.

— Знаешь, когда я сегодня принимал грязевую ванну в карьере, мне в голову пришла одна мысль. То есть мыслей было хоть отбавляй, но они к делу не относятся. Так вот: а нет ли поблизости от генеральской дачи какого-нибудь карьера или на худой конец реки?

— Болото там есть, — сказал Мещеряков.

— От дороги далеко?

— Дорога насыпная, прямо через болото. Постой, постой…

— Вот же черт головастый! — восхитился Сорокин.

— Наконец хоть кто-то оценил меня по достоинству, — скромно сказал Илларион.

Он свернул в неосвещенный двор, резко снизив скорость, и осторожно повел машину по разбитому корявому асфальту, вместе с полковниками старательно вглядываясь в таблички на дверях подъездов, тускло подсвеченные слабыми лампочками.

— Можете не портить глаза, — сказал вдруг Сорокин. — Они уже здесь.

И он указал на стоявшую через два подъезда от них милицейскую «девятку». В кабине никого не было.

Капитан Рябцев пребывал в дурном настроении. Полученный по телефону нагоняй отнюдь не способствовал улучшению его душевного состояния, которое и без того было достаточно паршивым. В этом вонючем деле с самого начала все пошло наперекосяк.