Инструктор спецназа ГРУ

И потом, там ведь остался еще один полужидок…

Эта идея настолько завладела его воображением, что он открыл вторую бутылку водки, несмотря на то, что закуски в доме не осталось никакой, если не считать пресловутой плотвы, которая уже начала попахивать — он так и не удосужился вынуть ее из ванны. Шатаясь, Быков добрел до ванной, выпустил воду, выгреб проклятую рыбу и, не откладывая, выкинул в мусоропровод.

К шести часам вечера он уже подпевал Высоцкому не лишенным приятности голосом, а в восемь нацепил орден и долго чистил наган непослушными руками.

Он так и уснул, сидя за столом и уронив голову на полуразобранный револьвер, с куском промасленной ветоши в руке. Проснулся он в пять утра от того, что затекла спина, выключил на кухне свет, перебрался на топчан и проспал до половины одиннадцатого.

Его разбудил орден, немилосердно впившийся в грудь своими лучами. Кроме того, болела голова, во рту творилось черт знает что — смесь пустыни Сахары с солдатским нужником, и вдобавок необходимо было облегчиться.

Выйдя из своего совмещенного санузла, он с недоумением уставился на лежащий посреди стола разобранный наган. Подойдя, пересчитал патроны: слава богу, все были на месте. Значит, стрельбы вечером не было. Зато в памяти ощущался огромный провал, в котором, черт возьми, могло скрываться что угодно — от танцев голышом на балконе до убийства. Виктор пощупал все еще висящий на груди орден. Да, перебор налицо. Как же это его так угораздило?

Он отвинтил орден и положил в коробочку, потом занялся револьвером. Голова трещала безбожно. В бутылке на столе оставалось еще с полстакана водки, и он жадно высосал ее прямо из горлышка. Головная боль понемногу отступала.

Быков собрал наган и открыл тетрадь с хоккеистами на обложке. Гершковича можно вычеркнуть, хотя дело прошло негладко и может оказаться для него последним. Он поставил напротив фамилии старого еврея крестик. Крестик получился тоже негладкий, кривой и дрожащий, как и вся эта вонючая история. Следующим в списке стоял Забродов. Виктор сжал кулаки, испытывая привычный прилив ненависти. Если бы не Забродов, ничего этого не было бы. Да, старый гриб остался бы в живых и еще какое-то время коптил бы небо, но недолго. Он ведь и вправду был очень старый и вскоре благополучно ушел бы на два метра под землю и без посторонней помощи. А Виктор нашел бы кого-нибудь помоложе, и все было бы, как всегда.

Погоди, сказал он себе, а уж не сам ли Забродов все это организовал? Обо всем догадался, выследил его, навел на старого букиниста и позвонил в милицию. И ведь они почти взяли меня с поличным, с содроганием понял он. Если бы я сразу принес пакет с собой… А теперь — дудки. Адреса моего Забродов не знает.