Институт

Если услышите стрельбу перед административным зданием, травите их, даже если я не успею отдать распоряжение. И назад. В здание не спускайтесь, просто пробегите по крыше до Восточного крыла Ближней половины. Понятно?

– Так точно, сэр! – Она ослепительно улыбнулась. Той самой улыбкой, которую ненавидели дети.

12Двенадцать тридцать.

Калиша наблюдала за детьми из Палаты А и думала про Марширующий оркестр штага Огайо. Отец болел за футбольную команду университета, и Калиша всегда смотрела соревнования с ним за компанию, но на самом деле ей нравился только перерыв между первой и второй половинами игры, когда оркестр («Гордость Каштанников![63]» – всегда объявлял комментатор) выходил на поле. Музыканты одновременно играли на инструментах и выстраивались в фигуры, которые можно было увидеть только сверху. Фигуры были самые разные, от «S» на груди Супермена до фантастического динозавра из «Парка Юрского периода». Динозавр вышагивал, кивая рептильей головой.

У детей из Палаты А музыкальных инструментов не было, и, берясь за руки, они составляли всего лишь круг – неправильной формы, ведь туннель был узкий, – однако в них чувствовалась такая же… как-то это называется…

– Синхронность, – подсказал Никки.

Калиша вздрогнула и обернулась. Он с улыбкой отбросил рукой челку, чтобы Калиша могла заглянуть ему в глаза. Завораживающе красивые глаза, надо признать.

– Очень сложное слово даже для белого мальчика.

– От Люка услышал.

– Ты с ним на связи?

– Типа того. Временами. Трудно сказать, какие мысли мои, а какие – его. Во сне лучше слышно. Когда не сплю, мои мысли все забивают.

– Вроде помех?

Ник пожал плечами:

– Наверное. У тебя тоже получится, если ты откроешь сознание. Когда они встают в круг, слышно лучше. – Он кивнул на детей из Палаты А, которые вновь бесцельно бродили по туннелю. Джимми и Донна ходили вместе, взявшись за руки и покачивая ими туда-сюда. – Хочешь попробовать?

Калиша попыталась не думать. Поначалу оказалось неожиданно трудно, но когда она прислушалась к гулу, стало легче. Гул был вроде ополаскивателя, только не для рта, а для мозга.

– Чего смешного, Ка?

– Ничего.

– А, усек, – сказал Никки. – Промывание мозгов вместо промывания рта. Неплохо.

– Я что-то слышу, еле-еле. Наверное, он спит.

– Скорее всего. Хотя, думаю, скоро проснется. Потому что мы проснулись."

"– Синхронность, – сказала она. – Мудреное слово, как раз в его духе. Помнишь, нам давали жетоны для автоматов? Люк называл их «вознаграждением». Еще одно мудреное слово.

– Люк исключительный, потому что жутко умный. – Никки глянул на Авери, который спал, привалившись к спящей Хелен. – А вот Авестер исключительный, потому что он… ну…

– Просто потому что он Авери.

– Ага. – Никки ухмыльнулся.