Институт

Через две минуты самолет уже был в воздухе. Сейчас, если верить монитору в передней части салона, они летели над Западной Виргинией, Дюпрей остался позади. Тим не предполагал покинуть его так скоро, а тем более при таких чрезвычайных обстоятельствах.

Эванс дремал, Люк спал как убитый. Только миссис Сигсби бодрствовала – сидела выпрямившись, пристально глядя Тиму в лицо. В ее глазах, лишенных всякого выражения, было что-то змеиное. От таблетки доктора Роупера она отказалась, хотя, вероятно, испытывала сильную боль. Ее рана была несерьезной, но даже царапины бывают очень болезненными.

– Полагаю, вы служили в правоохранительных органах, – сказала она. – Это видно и по тому, как вы держитесь, и по вашей быстрой реакции.

Тим молча смотрел на нее. «Глок» лежал рядом на сиденье. Стрелять в самолете на высоте тридцати девяти тысяч футов крайне неразумно, да и вряд ли понадобится. Он везет эту гадину ровно туда, где ей хочется оказаться.

– Не понимаю, почему вы согласились на его план. – Она кивнула в сторону Люка – чумазого, перевязанного, выглядящего куда младше своих двенадцати лет. – Мы оба знаем, что он хочет спасти друзей. И, думаю, мы оба видим, что план глупый. Даже идиотский. Однако вы согласились. Почему, Тим?

Тим не ответил.

– Для меня загадка, зачем вы вообще влезли в эту историю. Помогите мне понять.

Он не собирался отвечать на ее вопросы. Еще во время четырехмесячного испытательного срока ему, стажеру, чуть ли не первым делом объяснили: ты допрашиваешь задержанных. Никогда не позволяй задержанным допрашивать тебя.

Даже будь у него настроение поболтать, Тим все равно не нашел бы слов, которые не показались бы бредом умалишенного. Мог ли он сказать ей, что его присутствие в таком навороченном самолете, который обычно видят изнутри только богатеи, – случайность? Что однажды в куда более скромном самолете человек поднялся с места, согласившись уступить его за денежную компенсацию и гостиничный ваучер? Что все – дорога на север, пробка на I-95, ночлег в Дюпрее, работа ночного обходчика – стало следствием этого единственного необъяснимого порыва? Или можно считать, что это была судьба? Что в Дюпрей его передвинула рука некоего космического шахматиста, чтобы спасти мальчика от похитителей, хотевших использовать и выбросить этот гениальный мозг? И если да, то кто в таком случае шериф Джон, Тэг Фарадей, Джордж Баркетт, Фрэнк Поттер и Билл Уиклоу? Пешки, которыми можно пожертвовать в большой игре? И какая фигура он сам? Хотелось бы считать себя конем, вернее, рыцарем на коне, хотя скорее всего он ровно такая же пешка.

– Вы точно не хотите таблетку? – спросил он.

– Вы не намерены отвечать на мой вопрос, да?

– Да, мэм, не намерен. – Тим отвернулся и стал смотреть на лиги тьмы внизу.