Институт

Как я понимаю, копы с тобой разберутся. Тим, вижу, что у тебя тут ЧП, но груз не ждет, так что выручай. Где твоя чертова команда? Я видел только одного – в офисе на телефоне.

– Это Холлистер из местного отеля, и он ничего не разгружает. Разве что свой кишечник по утрам.

– Фи, – сказала Сиротка Энни, хотя, возможно, ее возмущение относилось к журнальным картинкам, которые она по-прежнему разглядывала.

– Должны были прийти Бимены, но эти раздолбаи, похоже, опаздывают. Как и ты.

– О черт. – Гектор снял кепи и провел рукой по густым черным волосам. – Ненавижу эти рейсы. В Уилмингтоне тоже медленно разгружали – на одной из платформ застрял чертов «лексус». Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Тим вслед за Гектором пошел к двери, на пороге оглянулся.

– Тебя ведь не Ником зовут?

После паузы мальчик ответил:

– Пока пусть Ником.

– Не разрешайте ему двигаться, – сказал Тим Энни. – Если попытается встать, зовите меня. – И добавил, обращаясь к окровавленному мальчику, который выглядел очень маленьким и замученным: – Обсудим все, когда я вернусь. Согласен?

Мальчик обдумал его слова и устало кивнул:

– Наверное, мне ничего другого не остается.

2Когда мужчины ушли, Сиротка Энни взяла из ведра под мойкой две чистые тряпки, намочила их и выжала одну сильно, другую чуть-чуть. Сильно выжатую она протянула Люку:

– Приложи к уху.

Люк послушался. Ухо сразу защипало. Другой тряпкой Энни принялась вытирать кровь с его лица – так ласково и заботливо, что ему вспомнилась мама. Энни остановилась и спросила его – так же ласково и заботливо, – отчего он плачет.

– По маме скучаю.

– Я уверена, она тоже по тебе скучает.

– Нет, если только сознание не продолжает каким-то образом существовать после смерти. Мне бы хотелось в это верить, но эмпирические данные не дают оснований для подобного утверждения.

– Продолжает существовать? Ну конечно же. – Энни подошла к раковине и стала под струей отполаскивать тряпку от крови. – Некоторые говорят, что ушедшим душам нет до нас дела, как нам нет дела до муравьев, но у меня иное мнение. Я уверена, мы им небезразличны. Очень тебе сочувствую, сынок, что она умерла.

– Вы думаете, их любовь живет?

Люк знал, что такие представления – глупость, но это была хорошая глупость.

– Конечно. Сынок, любовь не умирает с земным телом. Просто смешно так думать. Давно она скончалась?

– Может, месяц назад, может, полгода. Я потерял счет времени. Их убили, а меня похитили. Знаю, в это трудно поверить…

Энни снова принялась вытирать ему лицо.

– Не так и трудно, если ты в курсе. – Она постучала себя по виску под полем сомбреро. – Эти люди приехали на черных машинах?

– Не знаю, – ответил Люк. – Не удивлюсь, если так.

– И они ставили на тебе опыты?

Люк от изумления открыл рот.