Институт

Люк поднял руку (она поднималась медленно, словно сквозь воду), потер кожу над верхней губой и с удивлением обнаружил на пальце запекшуюся кровь. – Долго я был в отключке?

– Посадите его, – распорядился Хендрикс.

Брэндон взял его за одну руку, Присцилла за другую, и Люка повели к стулу (обычному кухонному стулу, без ремней для рук, слава тебе господи). За столом напротив сидел на таком же стуле Эванс. Перед ним лежали какие-то карточки – крупные, размером с книгу в бумажной обложке, с простыми синими рубашками.

– Я хочу вернуться в свою комнату, – сказал Люк. Голос по-прежнему шел откуда-то сверху, но его источник немного приблизился. Вроде бы. – Хочу прилечь. Мне плохо.

– Дезориентация скоро пройдет, – заверил его Хендрикс. – Хотя ужин на твоем месте я бы пропустил. А пока тебе нужно обратить внимание на то, что покажет доктор Эванс. Это небольшой тест. Как только пройдешь его, сразу вернешься в свою комнату и сможешь… э-э… снять стресс.

Эванс поднял первую карточку и поглядел на нее.

– Что это такое?

– Карточка, – ответил Люк.

– Шутки прибереги для своего «Ютьюб»-канала, – прорычала Присцилла и влепила ему пощечину. Намного крепче, чем раньше.

В ухе сразу зазвенело, зато хоть в голове немного прояснилось. Люк взглянул на Присциллу и не заметил на ее лице ни намека на сомнение или раскаяние. Ноль сочувствия. Он понял: для нее он не ребенок, а подопытное животное. Присцилле удалось полностью абстрагироваться, провести важную черту у себя в голове. Если подопытное животное не выполняет приказы, необходимо применить то, что в психологии называется негативным подкреплением. А когда все опыты проведены? Можно выпить кофейку с плюшками в комнате отдыха и поболтать с коллегами о собственных детях (они-то, конечно, настоящие) или повозмущаться новостям политики, спорта и так далее.

Впрочем, это он уже знал. Вот только одно дело – знать правду, а совсем другое – чувствовать, как от нее ноет побитое лицо. Люк чувствовал, что когда-нибудь (и очень скоро) он начнет дергаться при виде поднятой руки – даже если ее поднимут, чтобы дать пять.

Эванс аккуратно положил карточку на стол и взял другую.

– А здесь у нас что, Люк?

– Говорю же: не знаю! Откуда мне…

Снова затрещина. В ухе зазвенело еще громче, и Люк заплакал. Он ничего не мог с собой поделать – слезы сами брызнули из глаз. Он и раньше думал, что Институт – это кошмар, но вот где настоящий кошмар: ты не в себе, а тебя заставляют гадать, что изображено на обратной стороне карточек, и бьют, если ты не знаешь ответа.

– Постарайся, Люк, – сказал Хендрикс ему в ухо (то, которое не звенело).

– Я хочу к себе в комнату. Я устал! Мне плохо.

Эванс отложил вторую карточку и взял третью.