Институт

Он вспомнил, как Гарри Кросса вырвало на сетку-рабицу; похоже, он и сам скоро блеванет, если эти точки не выключат, а блевать ему не хотелось, ведь все попадет на колени…

Брэндон отвесил ему крепкую затрещину. Звук был такой, словно где-то рядом и одновременно вдалеке разорвались петарды.

– Смотри на экран, дружок.

Что-то теплое потекло по его верхней губе. Сукин сын разбил мне нос, подумал Люк. Почему-то это больше не имело значения. Кружащие на экране точки захватывали мозг, точно какой-нибудь энцефалит или менингит. Какой-то «-ит», в общем.

– Ладно, Присс, вырубай, – скомандовал Эванс.

Видимо, та его не услышала: точки не исчезли. Они начали расти и тут же съеживаться обратно, потом увеличиваться еще сильней и снова опадать: вжу-ух и фьюить, вжу-у-ух и фьюить. Пятна стали трехмерными, соскочили с экрана и полетели к нему, вперед, и в стороны, и…

Кажется, Брэндон что-то говорит про Присциллу, но это только кажется, да? И еще кто-то кричит… Да? Уж не он ли сам?

– Молодец, Люк, ты умница, все отлично, – доносился откуда-то издалека монотонный голос Эванса, с какого-то дрона в стратосфере или на обратной стороне Луны.

Опять цветные точки. На стенах, на потолке, вокруг, внутри… За несколько секунд до того, как отключиться, Люк понял, что они вытесняют его мозг. Он увидел собственные руки: они взлетели в воздух, и точки задрожали и запрыгали на коже. Еще он почувствовал, как бьется и выгибается в кресле.

Он попытался сказать: У меня припадок, вы меня убиваете! – однако изо рта вырвалось только какое-то жалкое бульканье. Внезапно точки исчезли, и Люк полетел с кресла вниз, в темноту, чувствуя невероятное облегчение. Боже, какое облегчение!

14В сознание его вернули пощечины – не сильные (кровь из носа от таких точно бы не пошла, если это вообще случилось, а не примерещилось), но и не сказать чтобы ласковые. Люк открыл глаза и обнаружил, что лежит на полу в какой-то незнакомой комнате. Рядом, опустившись на одно колено, сидела Присцилла. Она и шлепала его по лицу. Неподалеку стояли врачи – Хендрикс и Эванс, первый по-прежнему с айпадом, второй – с планшетом.

– Очнулся, – сказала Присцилла. – Встать можешь?"

"Люк не знал. Четыре или пять лет назад он болел ангиной, и у него поднялась очень высокая температура. Сейчас ощущения были похожие: словно какая-то его часть вышла из тела в атмосферу. Во рту стоял дурной привкус, а место укола безумно чесалось. Он помнил, как ему сдавило горло, помнил тот ужас.

Брэндон не дал Люку возможности прийти в себя – просто схватил его за руки и рывком поставил на ноги.

– Как тебя зовут? – спросил Хендрикс.

– Люк… Лукас… Эллис. – Слова будто шли не изо рта, а из той его половины, что сейчас парила над головой. Сил не было. Лицо пульсировало от пощечин, нос ныл.