Темный инстинкт

Господи, мне же всегда казалось, что Файруз НЕ ПОХОЖ на мусульманина! Но я и представить себе не мог…

Зороастрийцы почитают основателя своей религии пророка Заратустру, а также свои священные книги — в частности, «Авесту». И огромную роль в их культе играет огонь.

— Ну точно, они ж огнепоклонники. Я где-то читал, — поддакнул Кравченко.

— Совершенно верно — огнепоклонники! — с жаром продолжал Мещерский. — Огонь для них священная стихия. А также и все другие: земля, вода, воздух. И вот поэтому у зороастрийцев, или парсов, распространен поразительный погребальный обряд…

Сидоров сначала слушал с недоверчивым видом, но по мере того как рассказ Мещерского продвигался вперед, выражение лица опера менялось. В глазах появлялись знакомые огоньки интереса."

"— Ну вы и даете, — повторил он свою любимую фразу. — Ведь это кому рассказать — не поверят, чтобы у нас в районе, здесь… Черт возьми, но действительно в этом что-то есть.., возможно, есть… Хотя бы что-то объясняется…

Но… Эх, была не была! Как бы нам потолковать с этим вашим огнепоклонником половчее? Только бы не спугнуть… Ребята, а ведь придется на этот раз сообща на него навалиться. Я ж ни бельмеса в этом зороастризме не понимаю, даже спросить не знаю о чем, — он выжидательно взглянул на Мещерского.

— Я бы, конечно, помог вам провести эту беседу, но… — Мещерский колебался: «Ишь ты, опер, мало тебе Кравченко в конфидентах липовых, еще и на меня свои обязанности перекладываешь». — Но я не специалист по Ирану, хотя и учился в Институте Азии и Африки… Кое-что мне известно, но сначала бы надо все-таки почитать, подготовиться…

— Некогда читать, милый ты мой! Да и книги такие где я тебе тут достану? Нет уж, ты постарайся, вспомни. — Опер уже снова так и лучился энергией, словно батарейка «Энерджайзер». — Такие события — убийство за убийством, — а ему почитать! Прямо сейчас надо, слышишь, с ним разговоры говорить! Уж не подведи. А как бы нам встретиться с этим вашим секретарем?

— Думаю, в этом как раз проблемы нет никакой, встретимся прямо сейчас в совершенно домашней обстановке. — Кравченко обернулся к Новлянскому. — Петр, мне кажется, тебе следует пригласить товарища капитана на дружеский завтрак.

Новлянский кивнул, обвел взглядом поляну, колодец, кусты и сосны на холме, и в глазах его отразилось удовлетворение. Так радуется рыбак, когда крупная рыба заглатывает закинутый им крючок.

Когда они вернулись в дом, в столовой Александра Порфирьевна уже накрывала на стол. Вся в черном, со скорбно сжатыми губами и распухшим от слез лицом, она двигалась как автомат: стелила скатерть, расставляла тарелки. Зверев сидел в зале буфета: следил за включенной кофеваркой.