Темный инстинкт

 — Григорий Иванович, нам бы и с вами поговорить нужно.

— Поговорить? — дубляжник хмыкнул. — Со мной сегодня, Вадим, столько народу говорило, аж язык у меня в волдырях.

— И все-таки нужно.

— Тогда — проше пан, — Зверев указал на бутылку. — Я вдребодан пьяный, и с трезвыми товарищами разговаривать мне крайне сложно. Могу не правильно понять собеседника.

Кравченко приложился к бутылке: «Метакса». На душе сразу потеплело. Он перекинул ноги через ограду и спрыгнул на траву. Зверев, пошатываясь, брел к диванам-качелям. Зашуршал мокрым чехлом, сбрасывая его на дорожку.

— Садитесь, Вадим. Ну и о чем пойдет речь у нас с вами?

— Григорий Иванович, я видел, как сегодня утром Алиса входила в вашу комнату. Как раз тогда, когда вы внизу слушали музыку.

Зверев откинулся на спинку.

— Бритвы, правда, я в ее руках не заметил, но…

— Вообще-то я так и думал, — Зверев вздохнул. — Когда увидел кровь на клавишах, первое, что мне пришло в голову: это сделала она.

— Почему?

— Почему? Да как вам сказать… Интуиция мне подсказывает, что некоторые люди вообще странно иногда реагируют на…

— На что?!

— На то, что происходит с ними и вокруг них. Вон Димка, например, взял и волосы вдруг покрасил. У него семья погибла: целый мир, так сказать, рухнул, душа требовала перемен и… Другой бы на его месте горы свернул, а он.., просто изменил цвет волос. Прежде они как у Марины были, а сейчас стали совсем другими. Странно, нелепо, но это словно защитная реакция против несчастья жизни.

А у кого-то эта реакция принимает совершенно дикие формы.

— Значит, по-вашему, Алиса способна на такую вот дикую выходку?

— Она на многое способна, Вадим. Мне ли это не знать. Не верите? Смотрите. — Зверев расстегнул черный френч: на груди его багровая точка — ожог.

— Что это?

— Это она об меня сигарету потушила. Пепельницы под рукой не нашлось, ну и ткнула.

Кравченко смотрел на ожог. Внутри его поднималось что-то душное, тяжелое: как черная волна — тошнота, отвращение и.., жалость.

— У нее что, не все дома? — спросил он хрипло. — Дурная наследственность?"

"— Нет, что вы, как раз все дома, — Зверев усмехнулся. — Милая, умная, ласковая девочка. Я ее вот с таких лет знаю. Маленькая хитрюшка с косичками, любимица отца, сладкоежка страшная. Лисенок, одним словом. — Он застегнул пуговицы. — Но в расстроенных чувствах, в досаде ее реакция оказалась такой вот.., жгуче-оригинальной.

— В досаде на вас?

— Угу, — Зверев глотнул из бутылки. — Не сделал я одну вещь, которую, по всему, должен был, наверное, сделать. Только, Вадим, не спрашивайте, что это за вещь.

Я пьян, болтлив — скажу, а потом жалеть буду, переживать. Себя винить, вас. К чему нам с вами такие сложности? Тут и без наших нравственных конфликтов ничего уже не поймешь. Хаос полнейший.

— Я не буду спрашивать.