Темный инстинкт

Я убедилась в этом, когда мы разговаривали с ним. Я подозревала что-то подобное, но.., то, что я увидела и услышала от него, сам его вид, я.., даже растерялась… Тот, кто одержим идеей смерти, — страшен.

— Ладно, брось эту свою философию, Наташка, — Сидоров протянул женщине карамельку, извлеченную из кармана, она не взяла. — Тебе еще комплекса вины не хватало по поводу этого козла свихнувшегося. Ты вот что мне лучше скажи: почему он не убил Гвоздева, у которого скрывался все это время? Ведь алкаш алкашом этот регент, хоть в храме и псалмы поет.

— Скорей всего они с регентом друг другу понравились, Саша.

— Так просто? Понравились, и все?

— Так просто. А что ты хотел бы услышать? Я, например, уверена, что Пустовалов перебежал в другую квартиру, когда понял, что ему угрожает опасность, именно потому, что хотел избавить от этой опасности человека, который был ему приятен. Он не хотел неприятностей Гвоздеву, поэтому и переменил убежище. А то, что в той, другой квартире оказалась железная дверь, решетки на окнах и заложники — случайность чистейшей воды."

"— Наташка, Пустовалов же был невменяем! Сама ведь говоришь — одержимый даже. А теперь ты противоречишь сама себе: пытаешься рассказать нам трогательную слюнявую сказочку о том, как этот сукин сын, который на куски растерзал калеку, измывался над ребенком, тебя вон в окошко шваркнул, — распустил сопли, не собираясь, видите ли, доставлять неприятностей какому-то пьянчуге, у которого скрывался! Где же логика у тебя? — Сидоров задал свой вопрос почти с таким же пафосом, с которым обычно о логике вещал Мещерский.

— Нет логики. Ты прав, — спокойно согласилась Наталья Алексеевна.

— Ну?! А что же ты тогда…

— А может быть, в этом мире не все подчиняется логике, Саша? Может, чувства человеческие по сути своей нелогичны?

— Мне не афоризмы твои нужны, Наташка, а ясность, — Сидоров, видимо, тоже уже перебрал. Он заметно опьянел. — Кристальная ясность мне нужна в этом вопросе — вот что. Урок на будущее.

— И какой же урок, Саша?

— Могу я применять оружие против таких вот Пустоваювых?

— Нет. Ты бы не стал стрелять в безногого?

— Так, ладно, — Сидоров начинал злиться. — Так почему все-таки он не убил Гвоздева?

— Потому что сделал ему добро — довел пьяного до дома. А тот в свою очередь отплатил добром.

— А остальные его жертвы? Они зло, что ли, ему какое причинили?

— Действительно, Наталья Алексеевна, можно как-то объяснить тот факт, что Пустовалов, скрываясь все это время в квартире Гвоздева, имел потребность выходить с топором на улицу и подкарауливать свои жертвы? Зачем же он так поступал? — спросил Кравченко.

— Вряд ли Пустовалова гнала на улицу жажда крови. — Наталья Алексеевна посмотрела на закипевший чайник.