Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Уточнила важный вопрос:

– А священник? То есть Его Святейшество? Он не вмешался?

– Он вернулся в столицу сразу после бракосочетания дракона, – равнодушно пожал плечами Тартан.

– Да? – удивилась я. – Мне показалось, он не обрадовался моему вмешательству.

– Разумеется, – бесцветным голосом отозвался мужчина. – Реджилд терпеть не может, когда что-то происходит неожиданно. От несварения до появления новой невесты. Старик давно окаменел внутри, перемены его удручают. Как и вынужденные путешествия. Но никто не виноват, что узаконить брак потомка Древних может лишь он. Зато теперь ворчун спит спокойно. У последнего из рода Драко есть женщина, которая некоторое время будет сдерживать дракона.

«Некоторое время», – повторила я про себя, вспомнив смерть первой жены соэра.

Может, болезнь моей предшественницы появилась вовсе не из-за чужого вмешательства? Что, если она не выдержала пламени, которое прокатывается по телу каждый раз, когда прикасается Кендан?

Нет, всё же Амелота тоже больна, а её недуг похож на тот, что сковал перед смертью мать. От противоречивых раздумий голова начинала болезненно отзываться. Но сдаваться я не собиралась. И предприняла новую попытку пролить свет на события.

– Мне не помогло ни кольцо, ни ёлка, – спокойно призналась я и приподняла уголки губ в короткой улыбке. – Можешь показать мне что-то иное, связанное со мной? Чтобы помочь мне вспомнить.

– У меня есть твой портрет, – ласково проговорил он и поднялся.

А у меня ёкнуло в груди, и кровь будто застыла в жилах.

Когда мужчина вложил мне в немеющие ладони овальную рамку, которая окаймляла изображение на холсте, я и вовсе забыла, как дышать.

Женщина стояла и, опираясь на трость чёрного дерева, улыбалась художнику обольстительно и чуть лукаво. На ней было серое платье в пол, осиную талию стягивал корсет, а роскошную причёску украшала ажурная шляпка.

Это была улучшенная версия меня. Кило на пять стройнее, лет на пять моложе, грудь… Кхе! На размер больше. И ещё девушка была на целую жизнь увереннее в себе. Я растерянно рассматривала собственный апгрейд, когда что-то привлекло моё внимание. Вцепившись в рамку побелевшими пальцами, я подалась к портрету, едва не ткнувшись носом в холст.

На пышной груди женщины загадочно темнел кулон, оставленный мне незнакомой родственницей!

Когда наступило время ежевечернего массажа Амелоты, я всё ещё была под впечатлением от увиденного и услышанного. Портрет неизвестной родственницы, от которой мне прилетело странное наследство, теперь украшал столик при кровати в отведённой мне спальне… И нарушал мой душевный покой каждый раз, когда я посматривала на него.

У меня волосы на голове начинали шевелиться, когда я пыталась осознать всю картину целиком.