Иное решение

 – Неужели война продлится так долго?

– А это зависит от нас с тобой.

– Как?!"

"– Каком кверху, – пояснил Штейн. – Собственно, дорогой ты мой товарищ Неминен, все, чем занимались раньше и вы, и я, было так… детской забавой на летней лужайке. А теперь нам предстоят настоящие дела и великие подвиги.

– Какие? – не унимался Осипов.

– Богатырские, – покончив с яичницей, Штейн вытер губы салфеткой и придвинул к себе чашку с кофе. – Вам, товарищ капитан, выпало огромное счастье выполнить задание большой государственной важности и огромной трудности.

– Какое? – У Коли загорелись глаза.

– Ну, для начала нам с вами поручено прикнокать одного белогвардейского гада. Фамилию Синяев слыхал?

– Конечно, слыхал, – с энтузиазмом подтвердил Коля. – Он тут такую деятельность развел…

– Ну вот нам с тобой и поручено эту самую его деятельность и прекратить. Благодаря синяевской агитации и пропаганде немцы уже вторую дивизию из «бывших» формируют.

– Из каких это «бывших»? – не понял Коля.

– Из бывших подданных его императорского величества государя Николая Второго. Эти люди ушли на фронт еще в девятьсот четырнадцатом и до сих пор никак не угомонятся. Третий десяток лет воюют. Надоело им в таксистах и гарсонах ходить, вот и взялись за старое, хорошо знакомое дело.

– Столько лет прошло… – заметил Коля.

– Сколько? Советской власти только двадцать четыре года. Тем, кому в четырнадцатом было двадцать, сейчас нет еще и пятидесяти.

– Разве ж это солдаты!

– А ты знаешь, мой милый, какой возраст Наполеон считал самым лучшим для солдата?

– Не знаю. Лет двадцать – двадцать пять, наверное.

– От тридцати пяти до пятидесяти лет! В этом возрасте уже нет безрассудной храбрости и вместе с тем есть необходимый жизненный опыт, да и не так страшно умирать, как в юности. А теперь представь несколько тысяч этих головорезов, переодетых в немецкую форму, хорошо вооруженных и люто ненавидящих нашу советскую власть и все, что нам, советским людям, дорого и свято. Они знают, что в случае чего их ждет немедленный расстрел, поэтому в плен не сдаются, а дерутся до последнего патрона. Так что, Николай Федорович, нам с вами обязательно этого генерала Синяева нужно сделать мертвым. Сроку у нас – две недели. Москва ждет.

Штейн допил кофе, поставил чашку на стол. Коля сидел и обдумывал, каким образом в Стокгольме можно убить хорошо охраняемого генерала, но пока ничего не мог придумать.

– Только это – службишка, не служба, – продолжил Штейн. – Это, так сказать, официальное обоснование моей командировки в Швецию. У нас с тобой есть дела и поинтересней.

– Какие? – изумился Коля.

– Великие. Я бы даже сказал – грандиозные. Поэтому, товарищ капитан, слушайте боевой приказ.