Иное решение

Головин постарался. Приказ на тебя сам Сталин подписывал. Так-то.

Коля зарделся от радости. Шутка ли – досрочно получить звание, и не от кого-нибудь, а от самого товарища Сталина!

– Так что ты теперь относишься к старшему начсоставу. Шпалу носишь, – продолжал Штейн, уписывая яичницу. – Во-вторых, Указом Президиума Верховного Совета за успешное выполнение задания командования ты награжден орденом Красного Знамени.

Коля совсем запунцовел от счастья, но смог сдержать себя.

Он встал, поправил одежду, принял стойку «смирно» и тихо, но очень торжественно произнес:

– Служу трудовому народу.

– Вольно, садись, слушай дальше.

– Разрешите вопрос, Олег Николаевич? – перебил Коля.

Штейн удивленно надломил бровь. Нехорошо, когда старших перебивают.

– Ну, валяй.

– А за что мне это… И орден, и звание?

– За выдающиеся заслуги перед Родиной, – серьезно сказал Штейн, уписывая яичницу. – За те самые реестрики с договорчиками фрахтика корабликов.

– Неужели это было так важно? – изумился Коля.

Штейн посмотрел на него отеческим взглядом, в сотый, наверное, раз за время их знакомства подивился Колиной простоте и наивности и… решил ничего не говорить о том, какое значение имели эти «реестрики» для Головина. О том, какую замысловатую мозаику собрал генерал, прежде чем давать среднесрочный прогноз хода военных действий. О том, что не один Коля такой умный и ловкий. Что кроме него еще несколько агентов из других стран, не сговариваясь друг с другом и не зная о существовании друг друга, доложили подобные сведения. Что, в сущности, Коля, сидя в нейтральной Швеции, «вскрыл коварные замыслы врага», обнаружил и подтвердил его сырьевое банкротство и экономическую неготовность к затяжной войне. Не было смысла рассказывать сопливому капитану о том, что добытые им сведения были доложены высшему руководству Советского Союза и что это самое высшее руководство, отталкиваясь от этих сведений, принимало важнейшие решения по организации обороны страны. Стоит ли показывать наивному и удачливому простачку всю гигантскую пирамиду власти и открывать механизм принятия решений? Вряд ли, пусть спит по ночам спокойно. Как там у Экклезиаста? «Во многия знания – многия печали, и умножающий знания умножает скорбь». Нет уж! Спи спокойно, дорогой товарищ. Знать тебе это совершенно ни к чему.

– Да как тебе сказать, – протянул Штейн вместо ответа. – Награждают не только за результат, но и за рвение и исполнительность.

– Понятно, – заметно сник Коля.

– Ладно, не кисни, – ободрил его Штейн. – Пока ты молодец. Все правильно сделал. Если будешь так же служить и дальше, то к концу войны в полковниках ходить будешь, а то и в генералах.

– Олег Николаевич, – расстроился Коля.