Московский инквизитор (сборник)

Лизоньке здесь ох и тяжело приходилось — городская же! А у нас что?

— А что? Двухэтажный дом, капитальный, крепкий… — начал было Стас, но старушка тут же замахала на него руками.

— Да что ей толку с того капитального? Жили-то они в городе. А удобства где? На дворе! Вода из крана есть, а слив? Помои-то на улицу таскать надо! А стирать? Это сколько же надо воды нагреть! А она ко всему этому непривычная! Ну, белье-то постельное я у нее потихоньку брала, да к общему подкладывала — мы же в прачечную сдаем, все ей облегчение. А остальное?

— Ну, здесь-то у вас наверняка и душевая, и туалет внутри — не на улицу же детей гонять, — возразил Крячко.

— Вот тут-то она и мылась потихоньку от мужа — ему же дисциплина важнее всего! Как же так? Его жена будет привилегиями пользоваться!

— Да, суровый был человек, — покачал головой Стас.

— И не говори! И на язык невоздержанный! Скажет, бывало, а потом небось сам сто раз пожалеет, а виду не показывает! Резкий он был, вот! — подобрала она нужное слово.

— Ох, как мне все это знакомо, — рассмеялся Крячко, подумавший в этот миг о Гурове. — А отомстить ему никто не пытался?

— Нет, а ведь следовало бы. Однажды так человека опозорил, да еще перед сыном, что даже мне вспоминать неудобно, — начала она и осеклась, но тут же быстро добавила: — Да и других тоже!

— Знаете, если бы кто-нибудь меня перед сыном опозорил, я бы ему морду набил! — заявил Стас.

— Да стал бы Егорыч с ним, калекой, связываться! Только себя позорить! У Палыча же левой ноги до колена не было — в первую чеченскую потерял! Потому и из армии ушел. У него и пенсия военная была, и инвалидность!

— Так это он Илью Егоровича перед Михаилом опозорил? — воскликнул Стас.

Поняв, что проболталась, старушка отвернулась и засопела.

— Ну, мне-то можно сказать, — начал уговаривать ее Крячко. — Я вчера у Ильи Егоровича дома в гостях был, очень душевно мы с ним посидели, за жизнь поговорили. И с сыном его я знаком. Ну, чего страшного случится, если вы мне расскажете? Все уже быльем поросло!

Кастелянша колебалась: с одной стороны, и поделиться хочется, а с другой стороны, Егорыч не тот человек, с которым можно шутки шутить.

— Честное слово, я никому ни звука, ни ползвука, — торжественно сказал Стас.

— Ну, ладно, — согласилась наконец старушка и начала еле слышным шепотом рассказывать: — Удобства-то у нас тут и правда все в доме, и канализация есть, только уходит-то все в выгребную яму. А это ведь и из туалета, и из душевых, и с кухни! Представляешь, сколько получается? Так что чистить ее надо постоянно. А случилось это в году, чтобы не соврать, 1999-м, то ли в мае, то ли уже в июне. Окна, сам понимаешь, настежь. Егорыч-то хоть и дело тогда уже свое создал, но по-прежнему работал. Далеко, правда, уже не ездил, по городу больше.