Сны инкуба

— Ты говоришь, что церковь верит, будто её члены будут хорошими детками, а твой бойфренд не настолько доверчив.

— Я проверю новых мастеров, которые приехали в город по приглашению Жан-Клода, но деньги я поставила бы на Церковь Вечной Жизни.

— Дольф сказал бы: «Ты просто не хочешь, чтобы это были вампиры Жан-Клода».

— Именно так он бы и сказал. Но я тебе вот что скажу, Зебровски: мысль, что все эти новые вампирчики обладают из тормозов только своей человеческой совестью, заставляет меня почти согласиться с Дольфом.

— В чем согласиться?

— Перебей их всех.

— Не говори такого вслух при полиции, ma petite, — сказал Жан-Клод. — Может случиться так, что тебе не хотелось бы, чтобы твой друг вспомнил этот разговор.

Он был прав.

— Блин, Анита, да ведь среди твоих друзей тоже есть кровососы.

— Да, но есть правила, как быть вампиром. А Малькольм с ними обращается так, будто они просто люди, только с клыками. А это не так, Зебровски, совсем не так. Даже если окажется, что это группа одичавших, как-то сумевших не засветиться ни у кого на радаре. У меня, у Жан-Клода, у Малькольма. Придётся нам с ним поговорить насчёт этих новых правил.

— Мне правильно кажется, что «нам» не включает ни меня, ни кого-нибудь из копов?

Он смотрел на меня в упор, и ничего шутливо-неприличного не было в его взгляде. На меня смотрела пара глаз умного копа.

Я вздохнула и шагнула к лестнице. Слишком много я сказала, ой, слишком. Голос Жан-Клода произнёс у меня в голове:

— Что-то ты должна сказать, ma petite, чтобы вынуть жало своих слов.

Я придумала, что сказать вслух, для Зебровски.

— Зебровски, я чертовски устала. Ты уж не говори Дольфу, будто я сказала, что всех вампиров церкви надо уничтожить. Я же этого не имела в виду.

— Я никому не скажу, тем более Дольфу. Он наверняка начнёт со своей новой невестки, и это будет очень нехорошо.

Я кивнула:

— Но если вдруг у нас на руках окажется несколько сот вампиров, слетевших с нарезки, сразу, то позовут все равно меня. А мне не хочется даже пытаться убирать столько их сразу. Я это умею, но не настолько.

— Если будут сотни, то даже ты не поможешь, — сказал он и глубоко вздохнул. — Понимаю, почему эта мысль тебя достаёт. Черт, она и меня тоже достаёт.

— Я попытаюсь выяснить, когда началась эта политика «без клятвы на крови».

— И что тогда?

Я уже положила руки на лестницу:

— Тогда разберусь.

— Ma petite, ты снова неосторожна.

— Брысь из моей головы! — шепнула я.

— Анита, а это что значит? Ты федеральный маршал, тебе уже нельзя играть в одинокого рейнджера. У тебя значок.

Я прислонилась лбом к перекладине — измазала лицо и отдёрнулась. Всю правду, которую я хотела сказать, я уже сказала.

— Мы предложим Малькольму выбирать: либо он свяжет их всех обетом на крови, либо это сделает Жан-Клод.